Дюна. Дом Коррино - Кевин Андерсон

Джессика взяла в руки блестящий предмет и принялась внимательно его изучать.

— Как здоровье леди Анирул?

Мохиам насторожилась.

— Думаю, что ее состояние улучшится сразу после рождения твоей дочери. Она очень озабочена состоянием ребенка, и это сильно отражается на ее самочувствии.

Джессика отвела взгляд и отвернулась, чтобы Мохиам не заметила, что ее лицо залилось краской.

— Я не понимаю вас, Преподобная Мать. Почему так важен для императрицы ребенок наложницы герцога Лето?

— Пойдем посидим в уединенном месте, где никто не сможет помешать нам.

Они направились к управляемой солнечными батареями карусели, поставленной здесь для увеселения прежним императором.

На Джессике было надето просторное платье цветов Атрейдесов. Это напоминало молодой женщине о Лето. Телесные изменения, связанные с беременностью, высвободили массу противоречивых эмоций, которые Джессика с трудом сдерживала, несмотря даже на свою подготовку в Школе Бене Гессерит. Каждый день она изливала свою любовь на страницы пергаментного дневника, подаренного ей леди Анирул. Герцог был гордым человеком, но в душе Джессика чувствовала, что он очень скучает по ней.

Мохиам села на позолоченную скамью карусели, Джессика присела рядом, по-прежнему держа в руке кристалл памяти. Включившись под тяжестью их тел, карусель начала медленно вращаться. Джессика смотрела на меняющийся перед глазами пейзаж. На ближнем столбе, украшенном бугенвиллеями, зажегся светильник, хотя закатное солнце еще не скрылось за горизонтом.

С момента своего прибытия в Кайтэйн и еще в большей степени после неожиданного покушения на императора, произведенного Тиросом Реффой во время представления пьесы, Джессика все время ощущала, что ее бдительно охраняют Сестры. Она не проявляла по этому поводу раздражения, но не могла не замечать такого пристального внимания.

Чем я такая особенная? Чего хочет Община Сестер от моего ребенка?

Джессика повертела в руках кристалл; он был восьмигранный, грани отливали голубоватым лавандовым блеском. Мохиам извлекла из кармана такой же и взяла его в руку.

— Смелей, дитя мое. Активируй его.

Джессика зажала блестящую вещицу между ладонями и прикрыла ее пальцами, согревая теплом тела и увлажняя своим потом, чтобы зарядить энергией скрытую внутри кристалла память.

Она вгляделась в кристалл, сконцентрировав внимание, и грани начали испускать лучи, проецируя изображения на сетчатку Джессики. Сидевшая рядом Мохиам активировала свой кристалл.

Джессика закрыла глаза и ощутила тихую рокочущую вибрацию, похожую на ту, которую производит лайнер Гильдии, входя в свернутое пространство. Когда она открыла глаза, ее видение мира изменилось. Ей показалось, что она находится в архиве Бене Гессерит, далеко от Кайтэйна. В расположенной в глубинах прозрачных скал Валлаха IX библиотеке свет отражался от множества многогранных камней, которые, преломляя его, посылали миллионы бликов на стены, преображая огромное помещение архива и придавая ему таинственный и волшебный вид. Погруженные в сенсорную проекцию она и Мохиам стояли под сводами виртуального входа. Иллюзия присутствия была не правдоподобно реальной.

Мохиам заговорила:

— Я буду твоим гидом, Джессика, чтобы ты поняла и осознала свою важность для Ордена.

Джессика молчала. Ей было интересно и одновременно очень страшно.

— Когда ты покинула Школу Матерей, все ли ты знала, что могла узнать там? — начала свой расспрос Мохиам.

— Нет, Преподобная Мать. Но я научилась добывать нужную мне информацию.

Когда образ Мохиам взял Джессику за руку, она ощутила крепкую хватку старухи и ее сухую кожу.

— Это так, дитя мое, и есть очень важное место, которое тебе стоит увидеть. Пойдем, я покажу тебе удивительные вещи.

Они прошли по туннелю и оказались во тьме, окутавшей Джессику непроницаемой пеленой мрака. Она, не видя, ощущала, что находится внутри огромного помещения с недосягаемыми стенами и потолком. Джессике хотелось плакать от страха. Пульс ее участился. Используя все свои навыки, она попыталась замедлить его, но было поздно — старуха заметила ее смятение.

Тишину нарушил сухой голос Мохиам:

— Ты испугана?

— «Страх убивает разум», Преподобная Мать. «Я позволю своему страху пройти надо мной и сквозь меня». Что означает эта чернота и чему она должна меня научить?

— Она представляет то, чего ты еще не знаешь. Это вселенная, которую ты не видела и не в состоянии себе представить или вообразить. В начале всех времен правила тьма. В конце времен будет то же самое. Наши жизни — это лишь светящиеся точки во мгле вселенной, похожие на мелкие звезды на темном ночном небосводе. — Мохиам склонилась к уху Джессики. — Квисац-Хадерах. Скажи мне, что значит для тебя это имя.

Преподобная Мать отпустила руку Джессики, и та почувствовала, что взлетела над полом, ослепленная насыщенной чернотой. Она задрожала, с трудом сдерживая себя, чтобы не поддаться панике.

— Это одна из селекционных программ Общины Сестер. Вот все, что мне известно.

— Черная яма скрытого знания вокруг тебя символизирует все тайны вселенной. Страхи, надежды и мечты человечества. Все, чем мы когда-либо были, и все, чего мы когда-нибудь сумеем достичь. Это и есть сила Квисац-Хадераха. Он — кульминация наших наиболее дерзновенных селекционных программ, могущественный муж Бене Гессерит, который будет в состоянии перекинуть мост между пространством и временем. Он человек из всех людей и бог в образе человеческом.

Джессика непроизвольно положила руку на свой живот, где удобным калачиком свернулся ее не рожденный еще ребенок — сын герцога, — наслаждаясь безопасностью ее чрева, где должно быть так же темно, как и в этом виртуальном помещении.

Голос наставницы был сух и ломок, как солома.

— Слушай меня внимательно, Джессика. После нескольких тысяч лет тщательного планирования Бене Гессерит именно твоей дочери суждено дать жизнь Квисац-Хадераху. Вот почему мы. предпринимаем такие экстраординарные меры по обеспечению твоей безопасности. Леди Анирул Садоу-Тонкин Коррино — Мать Квисаца — поклялась быть твоей защитницей. Именно по ее распоряжению ты теперь знаешь свое место в событиях, развертывающихся вокруг тебя.

Джессика была слишком сильно ошеломлена, чтобы заговорить в ответ. Ее колени подогнулись в черной тьме. Из-за любви к Лето она воспротивилась планам Бене Гессерит. Она вынашивает сына, а не дочь! И ее Сестры не знают об этом.

— Ты понимаешь, что я открыла тебе, дитя мое? Я научила тебя многому. Ты понимаешь теперь свою значимость?

Голос Джессики был тих и сдавлен, когда она наконец сумела заговорить:

— Я все поняла, Преподобная Мать.

Она не посмела признаться в своем отступничестве, ей некому было доверить свою страшную тайну, особенно же суровой наставнице. Почему они не сказали мне об этом раньше?