Конг. Остров Черепа. Официальная новеллизация - Тим Леббон

Уивер слегка пошевелила фотографию в кювете, выжидая, когда ее пора будет вынуть.

Зазвонил телефон на стене. Она ждала звонка весь день, и более неподходящего момента придумать было невозможно. Если передержать снимок в проявителе, он будет безнадежно испорчен, а она уже понимала, что это – один из лучших кадров за всю ее жизнь.

– Ну давай же, давай, – пробормотала она, легонько полоща фото в кювете.

Телефон едва не лопался от нетерпения.

Едва подошло время, она выхватила снимок из кюветы, бросила в другую – с водой – и сорвала трубку с аппарата.

– Уивер!

– Мейсон, это Джерри.

Сердце Уивер замерло. Именно этого звонка она и ждала! Джерри работал военным корреспондентом сразу от нескольких европейских служб новостей, но поиском сюжетов его таланты отнюдь не ограничивались. Джерри мог достать или разузнать все, что угодно, а потому быстро сделался чем-то вроде палочки-выручалочки для всей журналистской братии Дальнего Востока. Он организовывал интервью с генералами, договаривался о включении репортеров в полевые группы войск специального назначения, добывал информацию у работников посольства, всегда был в курсе, где и когда последует то или иное официальное сообщение, и знал все ходы-выходы в военных и политических кругах, как никто другой. У него было множество связей – как на самом верху, так и в самом низу, и Джерри часто шутил, что у него очень много должников. Вопрос, чем он помог всем этим людям, оставался открытым. Любые разговоры о его прежней жизни, о том, что он делал до того, как появиться здесь, неизменно заходили в тупик. Уивер думала, что он был замешан в чем-то секретном, а то и вовсе – противозаконном, но на это ей было плевать. Плохой ли, хороший – Джерри был человеком бесспорно полезным.

Она пыталась сдержать нетерпение, но едва Джерри начал расспрашивать, удачной ли вышла прошлая командировка, повезло ли с погодой, слышала ли она новости о том-то и о сем-то, ей очень захотелось вцепиться ему в глотку.

– Эй, Джерри, говори, не тяни, о’кей?

– О’кей, – согласился тот. Однако этот сукин сын не отказал себе в удовольствии сделать небольшую паузу, прежде чем перешел к делу. – Ты едешь.

– Правда? О господи! Спасибо, Джерри!

Прижав трубку ухом к плечу, Мейсон вновь взяла пинцет и переместила снимок в кювету с закрепителем.

– Слушай подробности.

– Секунду, я только ручку возьму! – Отыскав ручку, она оглядела захламленный стол в поисках чистого листа бумаги, не нашла ничего подходящего и решила писать прямо на тыльной стороне ладони. – О’кей, давай!

– Судно называется «Афина», отплывает из Бангкока завтра в восемнадцать ноль-ноль.

– Записала. Без шуток, Джерри, я у тебя в долгу.

Бросив ручку на стол, она вынула снимок из закрепителя и повесила сушиться. Девочка со снимка глядела прямо на нее. «Где же ты сейчас?» – подумала Уивер, от души надеясь, что с девочкой все в порядке. Она всегда чувствовала себя в ответе за свои снимки, хотя – вот странность! – не за тех, кто на них изображен. Ее делом было – запечатлеть изображение на пленке и опубликовать, чтобы те, кто увидит ее фото, поняли проблему и решили ее. Странно, отчего беда этой девочки так потрясла Уивер сейчас? Наверное, все дело в глазах…

Вот в такие минуты и понимаешь всю силу фотографического искусства!

– Отчего ты считаешь, будто в этой экспедиции есть что-то особенное? – спросил Джерри.

– Что? А-а. Джерри, когда три источника повторяют тебе одно и то же, слово в слово, можно точно сказать, что они врут.

– Не могут же все на свете врать, – возразил Джерри.

Чувствуя улыбку в его тоне, Уивер подумала: «Лжец лжеца видит издалека»…

– И еще одно, – продолжала она. Взгляд девочки с фото сделался одобряющим. – Кое-что, о чем все молчат. Это не просто научно-исследовательская экспедиция, и снимать там придется вовсе не только пейзажи.

– Ты осторожнее там, – сказал Джерри.

– Ты же меня знаешь.

– Ага. Знаю. Вот поэтому – осторожнее там.

Он повесил трубку. Уивер, приблизив руку к красному фонарю, еще раз перечла записанное.

Пора было собирать вещи.