Метро 2035: Питер - Шимун Врочек

Власть – чудовище с тысячей прозрачных щупальцев и розовым нервным узлом там, где должен быть мозг.

Почему мы должны сражаться и умирать за чьи-то там идеалы?

Над лежащим диггером склонился Мемов.

– Лежи спокойно, Иван. Сейчас мы найдем врача.

У диггера забрали ружье. Иван лежал и чувствовал, как жизнь вытекает из него теплым ровным потоком, как из треснувшей фляги. Откуда-то издалека он слышал крики Тани: «Пустите! Пустите меня!» Недовольный гул голосов. Но, похоже, генералу все-таки удалось предотвратить бунт. «Старый, но крепкий тиран. Куда мне до него».

– Свет – это твоих рук дело? – спросил Мемов. Оглядел станцию. – Немного поздновато, конечно, но впечатляюще. Я всегда в тебя верил.

– Ты сволочь, генерал, – сказал Иван. Губы пересохли. – Даже хуже. Ты – политик.

Лицо генерала потемнело. «Что, не нравится?!»

– Сейчас тебя перевяжут, – повторил Мемов. – Мне жаль, Иван. Я надеялся, что ты поймешь. Я даже надеялся, что ты продолжишь мое дело. Объединишь людей. Каждому создателю империи нужен достойный преемник, понимаешь?

– Империя? Это твоя мечта, генерал?

– Да. Объединенное человечество. Ярость, направленная в одну точку. Да перевяжет его кто-нибудь наконец?!

* * *

Но перевязать Ивана не успели. Басовитый грохот пулемета разорвал тишину станции. Затем резко оборвался. Закричал человек. Второй.

Генерал встал.

– Что за?.. – Он замолчал.

Тишина.

Такая тишина, что Иван слышал, как потрескивают спирали в электрических лампочках. Платформа была залита светом, люди оглядывались, еще не понимая, что значат эти звуки. Эти крики.

«А это значит, – подумал Иван холодно, – что кто-то или что-то прорвалось через блокпост. Сюда идут чужие».

Иван рывком, едва не потеряв сознание, перевернулся на бок. В глазах потемнело. Когда наконец он смог видеть, то не поверил своим глазам.

К ним с дальнего конца станции шел «пассажир». Блокадник.

Огромная серая фигура шагала по платформе «Василеостровской».

Крики. Грохот перевернутого стола.

На пути «пассажира» оказался один из адмиральцев. Человек вскинул автомат…

«Уходи», подумал Иван.

Ударила очередь.

Тварь вдруг быстро двинулась, схватила адмиральца и подняла. Расплющила. Сломанная фигурка обвисла в руках твари. Как тряпичная кукла.

Кровь потекла на гранит пола.

Тварь отпустила адмиральца, тот упал, сложившись. «Пассажир» перешагнул через труп, двинулся к людям. Неторопливо и словно прихрамывая.

Иван снова поразился, насколько у твари маленькое лицо – по сравнению с огромным, за три метра, ростом. Плоский кружок с двумя дырами вместо глаз. Размером с лицо ребенка. И рта нет. То есть…

«Куда он жрет, интересно?»

Мемов выпрямился. Огляделся.

– Детей в укрытие! – закричал генерал. – Быстрее! Мужчины, ко мне.

Всеобщее столпотворение. Бегущие люди, вопли.

К диггеру наклонился Олег Кулагин.

– Ван… ты… что нам делать?!

– Иван, – повернулся к нему генерал. – Нам сейчас не до разборок…

– Делайте, что он говорит. – Иван откинулся на спину. Сил вообще не было.

Кулагин кивнул.

Красный туман перед глазами. «Блять». Ивана подхватили под руки. Диггер с интересом наблюдал, как ботинки подскакивают, пока его волочат по платформе. За ботинками оставался кровавый след.

Его протащили по граниту, прислонили спиной к перевернутому столу.

– Стройся, – скомандовал Мемов.

Открыли проходы в южном торце «Василеостровской», туда спускали детей и женщины. Крики, плач, причитания.

«Быстрее».

Василеостровцы в своих лучших костюмах, тщательно выбритые, во всем свежем, выстроились перед импровизированной баррикадой. «Правильно, в бой нужно идти в чистом». Огнестрельное оружие было только у пары человек, остальные вооружились чем попало. Ножками стульев, палками, вилками и даже просто кулаками.

Василеостровцы и адмиральцы стояли плечом к плечу.

«Вот что объединяет людей, – подумал Иван. – Не смерть. А ненависть».

Может, ксенофобия – это не так уж плохо?

Генерал встал с краю.

– Готовься, – сказал он хриплым, надсаженным голосом. Зато совершенно спокойно. Поднял пистолет и прицелся в тварь. – Стрелять только по моей команде.

«Пассажир» приближался. Казалось, он плывет над платформой, настолько бесшумно и плавно он двигался.

Черные дыры глаз смотрели на людей.

– Огонь, – скомандовал генерал.

Загрохотали автоматы и винтовки. Вспышки.

Оружия всего ничего. Все заперто в оружейке за спиной твари, подумал Иван с горечью. Генерал хотел обезопасить себя от неожиданностей – и сыграл на стороне твари. Сейчас Мемов это понял. И пытается исправить ситуацию.

Поздно.

Вспышки выстрелов. Тварь задергалась.

В следующее мгновение Блокадник врезался в строй, разбрасывая людей, как игрушечных солдатиков. Длинные руки-лапы двигались молниеносно. Крики боли, хруст костей и грохот выстрелов заполнили станцию.

Еще через мгновение Иван увидел, как «пассажир» склоняет к нему серое круглое лицо.

* * *

«Привет, Иван».

Все, это конец, понял Иван. Попытался отодвинуться…

– А-афигеть, дружище! – услышал он.

Вж-и-и-и-и!

Разогнавшись, Пашка врезался в «пассажира». Бам! Треск.

Серое лицо изогнулось на толстой шее. Казалось, тварь с удивлением смотрит на человечка, таранящего ее на коляске. Вжи-и-и. Бам! Пашка откатился и снова разогнался… вжи-и-и… бам!

Движение длинной конечности. Пашка отлетел вместе с креслом, опрокинулся на бок, покатился по платформе. Скрежет металла.

– Нет, – сказал Иван.

Он перекинул непослушное тело на правый бок. «Встать», приказал себе. Надо…

Пашка выпал из коляски, перевернулся на живот и пополз, подтягивая себя на руках. Иван видел его потный, упрямый лоб. За Пашкой волочились резиновые, словно сдувшиеся, ноги.

Лицо Пашки горело огнем. Упертый.

Что он собирается делать? Что он вообще может сделать против этой чудовищной машины смерти?

Мы, люди, такие упрямые.

Тварь взмахнула длинной тощей лапой. Удар. Пашку прибило к платформе, расплющило. Свет в упрямых глазах погас. Пашка уронил голову на пол.