Новая Зона. Хозяева Москвы - Светлана Кузнецова

– Нет, – неопределенно ответил Денис. Школу он не только не оканчивал, он в нее и не ходил.

– Нда… – пожевал губами Шувалов. – Но тебе виднее.

Ворон кивнул.

– Представляю вам группу, господа сталкеры, – произнес Шувалов и откашлялся. – Какой-то здесь воздух спертый, не находишь?

Ворон пожал плечами.

– А в моем кабинете ремонт. Потому мы и здесь. – Не дождавшись ответа и на эту реплику, Шувалов вернулся к теме разговора. – В настоящее время при содействии нашей Академии создается исследовательский центр в бывшем здании боевых искусств на Сумской улице. Научно-исследовательский центр пси-вмешательства, – уточнил он. – От вас требуется провести в него группу ученых, – взмах в сторону мужчин и девушки.

– Хазаров Петр Тихонович, – представился мерзнущий мужчина, – ведущий психиатр, работал в Московской психиатрической клинической больнице номер один имени Алексеева, также известной как Кащенко или Канатчикова дача. Знаменитейшая психиатрическая клиника, знаете ли, – и мягко улыбнулся.

– Москва, Загородное шоссе, – вставил Ворон. – Там теперь знаменитейший, – он особенно подчеркнул заимствованное слово, – на всю Зону бар «У кролика Роджера» и аномалия, в простонародье прозванная «призраком». Вреда не приносит, но картинки показывает забавные. Кино – обхохочешься, только юмор сплошь черный.

– Психическое расстройство у человека разумного всегда трагедия, – укорил психиатр. – Я работал с шизофрениками и аутистами, и знаете, милостивый государь, это было не лучшее время моей жизни.

– А это уже птенцы нашего партнера, – продолжил Шувалов. – Психолог-биокорректор, измерение ауры, фото биополя, открытие восьмой чакры и многое другое. – Перечисляя, начальник Академии даже не поморщился, хотя и Денису было ясно, что к традиционной науке подобные занятия не относились. Видимо, партнер давал большую часть денег, и спорить с ним не хотели. – Арсений Гришко. Отчество не называет, – развел руками Шувалов и улыбнулся.

Дэн подумал, что мало ли как человеку не повезло с именем родителя. Вдруг он каким-нибудь Даздрапермовичем рожден?

– Протестую, это принципиальная позиция. Отчества – это анахронизм, пережиток прошлого. Весь цивилизованный мир без него обходится и не жалуется, – заметил невысокий, крепкий, обритый под ноль мужчина. Дэн дал бы ему не больше тридцати шести. Он производил впечатление не ученого, а мелкого мошенника вроде тех, кто в небольших городках все еще дурит прохожих игрой в наперстки. Немало способствовала этому одежда. Синие искусственно состаренные джинсы, болотного цвета водолазка и клетчатый пиджак с заплатками на локтях. Мужчина кардинально отличался от сотрудников Академии и даже Ворона, предпочитающего камуфляж.

Отчество. Дэн задумался, как могли звать его отца, но в памяти ничего не осталось. По всем документам он был Игоревичем, но до того, как узнал настоящее имя Ворона, даже не задумывался почему.

– Ранова Тамара Дмитриевна, – наконец представил Шувалов девушку, – практикантка, в прошлом студентка. Психолог.

Денис кивнул ей. Девушка улыбнулась в ответ, и он не смог оторвать взгляда. Миниатюрная и хрупкая. Казалось, она нуждается в постоянной защите, и не только на территории Зоны, но и в повседневной жизни. Блондинка с очень светлыми, почти белесыми голубыми глазами. На таких глазах особенно ярким кажется зрачок, и потому создается впечатление его расширенности. Она словно гипнотизировала взглядом. Миловидное лицо. Мягкие женственные черты…

– Это все? – резко и громко спросил Ворон, и наваждение рассеялось. Тамара моргнула и прервала зрительный контакт. – Старик с проблемами кровообращения, менеджер, мало знающий о слове «спорт» вообще и о полосе препятствий в частности, и бывшая студентка. Скажите, Василий Семенович, чья жизнь для вас предпочтительнее, и я, так и быть, доведу этого человека.

– Ты доведешь всех троих. – Шувалов нахмурился. – Я же не обременяю тебя большой группой. Трое ученых на двух сталкеров.

Ворон пожал плечами и обратился к так называемой группе:

– Семь утра. Завтра.

Девушка явно хотела что-то спросить, но посмотрела на хмурого Шувалова и, развернувшись, первой направилась к двери. Ее примеру последовали и остальные.

– Итак? – Когда за последним ученым закрылась дверь, Ворон сел на один из столов. – Ты говорил, что люди будут подготовлены хоть немного. – И, обернувшись к Дэну, бросил: – Сядь куда-нибудь, не мозоль глаза.

Денис плохо представлял, как может мозолить глаза человеку, у которого за спиной находится, но повиновался. Отыскал взглядом стул и сел на него, возложив локти на столешницу. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке, слишком уж быстро развивались события. Уже завтра он отправится в Москву. Завтра!

– Игорь, – Шувалов поморщился, словно от головной боли, – ты, вероятно, заметил, что их всего трое, причем от Академии в Зону направляется только один мой сотрудник.

– Зато какой! – фыркнул Ворон.

– Я знаю, как ты относишься к психиатрии вообще и психологам в частности. Но выбора все равно не будет.

– Я к ним не отношусь, и я уже понял. – Ворон обернулся к Дэну. – На душеспасительные темы не говорить, о себе не рассказывать. Так почему центр исследования новейших аномалий вдруг стал центром пси-вмешательства? – Это уже Шувалову.

– С тех пор как выяснился характер этих самых аномалий и у нас появился партнер, нашедший средства для расчистки в Москве целого здания и переправки дорогостоящего оборудования, – честно ответил Василий Семенович.

Академик сцепил пальцы в замок и теперь тер их друг о друга. Похоже, он нервничал, и сильно. А то, что обращался к Ворону на «ты» и только по имени, говорило если не о дружеских, то о доверительных отношениях между ученым с мировым именем и сталкером.

Выдра рассказывал иное. Он говорил, будто научники и ходоки в Зону друг друга не переносят на дух. Одни считают, что человеку с высшим образованием, а то и тремя никто не указ в принципе. Вторые недоумевают, благодаря какому чертовскому везению это чудило дожило до своих лет.

– Что за аномалии, кстати?

– Именно на Варшавке, куда и впадает Сумская улица, фиксируется повышенный психический фон, – принялся рассказывать Шувалов. – Даже аномалию новую обнаружили, называется «тень Морфея». Выглядит как сизый туман. Попавший в него человек впадает в кому и медленно разлагается. – Он встал, снял пиджак и, небрежно кинув его на спинку кресла, заходил по комнате. – Некоторые полагают, что этот «Морфей» не что иное, как эволюционирующий «иллюз», хотя и этой аномалии вполне хватает. Для изучения различных пси-воздействий Зоны и формируется центр. Ученые, которых вы ведете, психиатры и психоаналитики. Они необходимы для анализа уже собранных данных.

– Эта студентка-практикантка на самом деле гений в короткой юбчонке?

– Она племянница нашего партнера.

– Час от часу не легче, – фыркнул Ворон. – Зона ее сожрет.