Черный человек - Ричард Морган

Вот ведь, сука, упадок в конце цикла, мрачно подумалось ей. Предательское, генетически заложенное дерьмо…

Марсалис кивнул:

– Слишком туп, чтобы понять что?

– Чтобы понять… что мы нужны ему, а он нам не нужен.

– Ты не это собиралась сказать.

– О, так ты у нас телепат хуев?

Он встал со стола:

– Давай не будем делать ситуацию более неприятной, чем это необходимо, Грета.

– Я согласна. Поэтому надо завязывать со всем этим говном прямо сейчас. – Новый голос заставил их обоих на пару секунд замереть. Грета уставилась на человека в дверном проеме, потом перевела взгляд обратно на Марсалиса, как раз вовремя, чтобы увидеть, как на его лице появилось смиренное выражение. Губы его сложились в слово, в имя, как догадалась Юргенс, и в тот же миг она поняла – растерянно, но без сомнений, – что все кончено.

В помещение вошла Севджи Эртекин. В руках у нее была «беретта» производства «Марсианских технологий».

В такси они уселись так, что между ними осталось тридцать сантиметров холодного пластика, и смотрели в разные окна на проплывающие мимо фасады домов. Солнце снаружи проделывало свой дневной путь по безупречной синеве неба, прогнав из воздуха утреннюю прохладу, и стены старого города, в основном сложенные из белого вулканического камня, стали почти раскаленными. Главные улицы уже были забиты транспортом, который двигался то рывками, то ползком.

– Мы на рейс опоздаем, – мрачно сказала она.

– Эртекин, отсюда до Лимы рейсов десять каждый день. Проблем с отлетом не будет.

– Да, зато, если мы опоздаем на ближайший рейс, у нас будет охрененно большая проблема с тем, чтобы попасть в Лиме на оклендский суборб.

Он пожал плечами:

– Ну так подождем в Лиме и полетим позже. Парень, которого нашли, мертв, верно? Ему спешить некуда.

Она качнулась к Марсалису:

– Какого хера ты там делал?

– Работал с источником, а как это, по-твоему, выглядело?

– По-моему? По-моему, это выглядело так, будто ты собирался выбить из нее признание.

– Не нужно мне было никакого признания. Не думаю, что она знала о том, какую торжественную встречу нам устроили этой ночью.

– Какая жалость, что ты вначале вырубил охрану, а только потом это понял.

Карл пожал плечами:

– Жить они будут.

– Тот, который во дворе, может и не выжить. Я посмотрела, как он, когда шла за тобой. Похоже, ты разбил ему череп.

– Едва ли ты злишься из-за этого.

– Нет, из-за того, что я сказала тебе: тут мы закончили. Я сказала, что до тех пор, пока не придет время улетать, мы останемся в отеле. И ты с этим согласился.

– Я не мог уснуть.

Она по-турецки пробормотала что-то себе под нос. Карл подумал, не сказать ли ей всю правду: что он спал, но недолго. Проснулся, как ужаленный, от того, что ему приснилась Елена Агирре, которая что-то тихо и невнятно говорила за его спиной во мраке грузового отделения «Фелипе Соуза», и ему на одно леденящее мгновение показалось, что она стоит в потемках возле кровати номера люкс, глядя на него светящимися глазами. Он оделся и вышел, горя желанием совершить насилие, сделать что угодно, лишь бы изгнать ощущение беспомощности, которое вспомнилось ему во сне. Но вместо этого он сказал:

– Она знает Меррина.

Короткая пауза, потом Эртекин едва заметно напряглась всем телом, поворот ее головы чуть изменился, и она бросила на него единственный косой взгляд:

– Ага, как же.

– Я перечислил ей множество имен, в основном это были жертвы из твоего списка. Реакцию вызвало только имя Меррина. А когда я перешел к следующему имени, она снова расслабилась. Либо она общалась с ним перед тем, как он улетел на Марс, либо уже здесь.

– Либо знает его тезку, а может, знала когда-то. – Она снова стала смотреть в окно. – Либо кто-то из ее знакомых носит похожее имя, либо она бывала в городе или ресторане с похожим названием, либо ты ошибся насчет ее реакции. Ты гоняешься за тенями и сам это знаешь.

– Прошлой ночью нас пытались убить.

– Да, и ты признал, что Юргенс ничего об этом не знает.

– Я сказал, похоже, что она не знает.

– А еще, похоже, что она знает Меррина, ты это имеешь в виду? – Эртекин снова посмотрела на него, но на этот раз в ее взгляде не было враждебности. Она просто выглядела усталой. – Послушай, Марсалис, тут надо выбирать. Либо мы доверяем твоим инстинктам, либо нет, делать и то и другое одновременно не выйдет.

– А ты им не доверяешь?

Она вздохнула:

– Я не доверю тебе, когда ты начинаешь творить такое.

– Что значит «такое»?

– Это значит, что ты вечно, блин, опускаешься до примитивного уровня. Когда ты, чуть что, валишься с верхотуры на головы людям и кошмаришь их до тех пор, пока у кого-нибудь не лопнет терпение и у нас не появится новый противник. Конфронтация, эскалация, смерть или слава, трах-тарарах. – Она сделала беспомощный жест. – Я в том смысле, что, может, во времена «Стража закона» такие штуки и срабатывали, но сейчас – нет. Это расследование, а не уличная драка.

– «Скопа».

– Что?

– «Скопа». Я не американец, в проекте «Страж закона» никогда не участвовал. – Он нахмурился, в голове промелькнуло какое-то воспоминание, но слишком мимолетно, и сосредоточиться на нем не удалось. – И еще, насчет того, кем я не являюсь, Эртекин, просто чтобы ты не забывала этого. Я не Итан.

Мгновение он думал, что она снова взорвется, как прошлой ночью на шоссе, среди трупов у выведенного из строя джипа. Но она только прикрыла глаза, отвернулась и тихо сказала:

– Я знаю, кто ты такой.

До самого аэропорта они больше не разговаривали.

Они буквально в последние минуты успели на рейс до Лимы, вовремя прибыли в столицу и зарегистрировались на оклендский суборб за час до вылета.

Этот час нужно было как-то убить.

Среди суеты терминала Лимы Севджи урвала спокойную минутку, глядя на свое отражение в зеркале туалета. По ощущениям, она простояла так довольно долго, потом пожала плечами, проглотила, не запивая, несколько капсул сина и скривилась, чувствуя, как они проскользнули в горло.