Метро 2035. Питер 2. Война - Шимун Врочек

Эрмитаж, день X + 6

За окнами дворца белая пелена – снег продолжал падать. В следующем зале было разбито окно. В него временами врывался ветер, разбрасывал снежинки по залу. Вокруг шедевров прошлого кружилась белая крупа.

Путники притихли. Залы дворца, хотя и пострадавшие от времени, производили сильное впечатление. Компаньоны шагали, завороженные, вертели головами.

Суровые мужчины в париках, потемневшие, вздувшиеся от сырости красотки взирали на пришельцев со стен. Герда поежилась. Взгляды людей, умерших несколько столетий назад, совсем не добавляли ей бодрости.

Скорее неуютно. Смотрят и смотрят.

Компания, не сговариваясь, остановилась. Огляделись. Оказавшись под защитой от ветра и снегопада, все немного приободрились. Хотя внутри здание не слишком внушало оптимизм.

Они разошлись по залу. Две картины еще продолжали висеть на стене, хотя и покосились. Остальные лежали на полу. Одна из картин была безжалостно вырезана из рамы. Видимо, кто-то из диггеров постарался.

«Ладно, если для души брал, а если для костра?» – Герда покачала головой. Убер стоял посреди зала, широко расставив ноги, разглядывал шедевры и покачивался на носках.

– Если бы тебе предложили забрать в метро одну картину, какую бы ты взял? – спросила Герда.

Убер задумался. Хмыкнул.

– «Мону Лизу».

– Она в Лувре, – сказал Таджик. Герда и Комар переглянулись. Во дает, Таджик! Все знает.

Убер почесал резиновый затылок.

– А! Ну тогда… хмм, «Грачи прилетели».

– Эта в Третьяковке, в Москве.

– Хмм. «Три богатыря» Репина.

– Вообще-то это Васнецов, – поправил Таджик. – И она в Москве.

– «Прогулка по тюремному двору». Ван Гог.

Таджик вздохнул. Сказал мягко:

– Убер, ты уверен, что именно эта жизнерадостная картина нужна тебе в темном мрачном подземелье?

Убер хмыкнул.

– Ладно, уговорил, языкастый. Меняю свой выбор. Пусть будет Клод Моне, «Завтрак на траве».

– Это тоже в Москве. Музей искусств имени Пушкина, второй этаж…

– Опять?!

– …зал импрессионистов, – невозмутимо закончил Таджик.

Убер присвистнул:

– Они что, там, в своей Москве, совсем оборзели?!

* * *

– Продолжаем экскурсию по городу Петра Великого! – сказал Убер. – Комар, возьми «калаш».

Они обменялись оружием. Передали друг другу патроны и рожки. Комар повесил на шею старый привычный автомат, проверил предохранитель, рожок. Убер перезарядил дробовик. Щелк. Щелк, вставил патроны. Передернул помпу. Пошел впереди, закинув дробовик на плечо.

– А теперь, дамы и господа, внимание! – провозгласил он. – Немного культуры!

Комар с Гердой переглянулись. О, нет.

Убер повернулся к компании:

– Я знаю, вы будете злиться. Но я все равно должен предупредить вас о некоторых правилах.

– Ты здесь уже бывал? – удивилась Герда.

– Ну, постольку-поскольку.

– Это как?

Убер ответил уклончиво:

– Каждый день что-нибудь меняется.

– Вы слушаете? – начал он. – Главное правило, правило номер один – идите за мной и делайте как я. Второе правило: если отстали, найти вас будет нереально. Такая вот аномалия. Тут можно заблудиться… в трех соснах. И до Катастрофы можно было, если честно, но – сейчас здесь происходят очень странные вещи. Вроде идешь прямо, а оказываешься за спиной шедшего за тобой или вообще в другом конце здания. Особенно опасны повороты. Тут есть парочка, которые ведут не туда, куда должны. Мой приятель Седой рассказывал, что однажды повернул в коридоре и в следующий миг оказался в другом конце города, где-то у Дыбенко. Ходят упорные слухи, что тут есть один поворот, который ведет прямо в Москву, в музей имени Пушкина.

Правило номер три. Иногда тут загораются лампы. Не бегите, не кричите, не хватайтесь за оружие. Электричества, естественно, здесь нет со времен Катастрофы. Но вспыхивающую лампу я видел лично. Причем, что интересно, провод у нее был выдернут из розетки.