Пришествие необычайного - Василий Головачев

Несколько минут после ухода конвоиров Северцев отдыхал, приводя мысли и чувства в порядок и глядя на лежащего без движения Виктора.

Ситуация в общем-то складывалась патовая, и придумать что-либо умное в таких обстоятельствах было трудно. Оставалось ждать появления велиарха и уже во время беседы с ним начинать свою игру. Какую именно — Северцев пока не знал, но надеялся на свои силы и счастливый случай.

Рука Виктора конвульсивно дрогнула.

Олег посмотрел на него с жалостью, состраданием и чувством вины, потом на ум пришла неожиданная мысль: а не попытаться ли вывести его из шокового состояния? Вдруг получится?

«Не сходи с ума! — пробурчал внутренний голос. — Вы вдвоем с учителем с трудом вывели его из беспамятства, одному тебе не справиться».

«Я подключу его к своей энергетике».

«Сгоришь, дурак!»

«Не сгорю, трус. Шансов поднять Витю больше не будет, а если он очнется, мы справимся с любым спецназом».

«Как знаешь…»

«Спасибо за разрешение. Теперь не мешай».

Северцев приблизился было к койке, но вспомнил о системах подсматривания и подслушивания, которыми могли пользоваться тюремщики, и сосредоточился на поиске источников электромагнитного «шума».

Источники отыскались почти сразу. Один из них оказался глазком телекамеры, замаскированным под электророзетку, второй — микрофончиком, вмонтированным в компас, висевший на стене.

Подумав немного, Северцев погулял по кубрику, словно невзначай загородил розетку спиной и тут же закрыл зрачок телекамеры разжеванной во рту хлебной массой; в кармане отыскался кусок сухаря. Найти и обезвредить микрофон было делом одной минуты. После этого он подсел к Виктору на койку, склонился над ним, подсунул левую ладонь под затылок, правую ладонь положил на лоб, сосредоточился на энергоотдаче и закрыл глаза.

Сердце забилось с удвоенной частотой, потом перешло в режим медленной стронг-пульсации, прогоняя кровь по сосудам вдвое быстрей, насыщая ткани кислородом до уровня газового алкалоза, сопровождающего гипервентиляцию легких. Это был очень опасный прием, которому Северцева научил Николай для сверхбыстрого — но очень короткого — действия в условиях смертельной опасности. Однако у Олега не было другого выхода. Разве что отказаться от помощи Виктору.

Голова закружилась, наступила эйфория, тело потеряло плотность, превратилось в газовый шар. Он почувствовал, что начинает истекать струей тепла и света в пространство, вспомнил о своей задаче и направил поток энергии через руки в голову Виктора. Глаза заволокло красным туманом. Показалось, что в тело через пятки проникла черная бездна и начала растворять в себе мышцы и кости, оставляя засветившуюся нервную систему жить самостоятельно…

Сколько длилось это состояние, он не помнил. Сознание покинуло его, как только через тело пошел энергетический поток. Очнулся от холода. Прислушался к себе, не ощущая ни рук, ни ног. Сердце билось медленно и неровно, холод подбирался и к нему, но сознание уже заработало, подключая один за другим органы чувств, и Северцев понял, что лежит на полу каюты, уткнувшись головой в металлическую ножку койки, подвернув затекшие руки.

Попробовал шевельнуться, не смог с первого раза. Полежал немного, собираясь с силами. Захотелось плакать. Сил не было. А главное, было абсолютно ясно, что с задачей вывести Виктора из шока он не справился.

«Я предупреждал», — напомнил о себе внутренний голос, тихий и хрупкий, как хрустальный бокал.

«Я жив! — стиснул зубы Северцев. — Значит, не все потеряно!»

Он сосредоточился на макушке, мысленно открыл ее, превратив в антенну, и направил в космос, ловя лучики энергии.

Стало легче.

Кончики пальцев рук и ног стало покалывать, к ним возвращалась чувствительность, а вместе с нею — боль. Северцев снова попытался пошевелиться и наконец смог изменить позу, лег на пол поудобней, закрыл глаза, чувствуя блаженное тепло, растекавшееся от макушки по голове к шее и ниже, в грудную клетку.

Какое-то беспокойство затронуло часть сознания.

Он насторожился, подключая к сознанию сферу экстрасенсорики. Рядом кто-то был, тяжелый, больной, несчастный, и ждал его пробуждения. Олег открыл глаза и увидел Виктора, слегка повернувшего голову и глядевшего на него черными блестящими глазами.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, как бы заново узнавая.

Губы Виктора шевельнулись:

— Что со мной? — Голос актера был невыразителен и еле слышен.

— В тебя стреляли, — почти таким же голосом ответил Северцев.

— Я не чувствую боли…

— Стреляли из «просветлителя».

Виктор помолчал, медленно переваривая сказанное.

— Не помню… но если они стреляли… почему я в сознании?

— Зато я практически без сознания, — нашел в себе силы пошутить Северцев.

Глаза Виктора чуть оттаяли, потеплели.

— Ты меня… откачал?

— Теперь ты мой должник.

— Я уже трижды твой должник.

— Дважды.

— Извини, что-то с памятью… — Виктор попытался встать, но поморщился и снова улегся на койку. — Черт! Я пустой, как… воздушный шарик!

— Лежи, не шевелись, копи силы.