Чужой. Море печали - Джеймс А. Мур

Линда обвиняла его в том, что его не было рядом, когда она нуждалась в поддержке, что он недостаточно ценил ее. А он думал, что смог бы вернуть ее, если бы захотел. Наверное, им пришлось бы пройти через трудный период, но Алан был почти уверен, что они могли бы остаться вместе. Если бы он достаточно этого хотел.

Но оказалось, что ему это было не так уж и важно.

Когда Декер выбрался из туннеля, то задержался на какое-то время, чтобы заскочить в видеокапсулу и позвонить Линде – предупредить, что он едет. Ответила дочь, Бетани. Бетани, которая выглядела на два года старше, чем ей следовало быть.

– Папочка!

– Привет, милая. Ух ты, ничего себе ты выросла! – у Декера полегчало на сердце, как только он заглянул ей в глаза. – Я тут подумал заехать повидаться. Что скажете?

– Просто здорово! – ответила дочь, и, несмотря на расстояние, он знал, что она говорит то, что думает. Семь – это еще не тот возраст, чтобы хорошо уметь лгать. Слава богу, в этом возрасте даже причин учиться такому у человека нет.

– Могу я поговорить с твоей мамой? – спросил он.

– Сейчас позову. Ма-ааа-м! – теперь она уже знала, что не надо тащить дисплей с собой. В прошлый раз, когда он звонил, Бетани забежала в туалет, где Линда как раз «отвечала на зов природы». Оба родителя были, естественно, в ужасе, хотя потом все вместе над этим посмеялись.

Мгновение спустя на экране появилась Линда, приклеившая к лицу нейтральную улыбку. В это время отношения бывших супругов были вполне дружественными, но уж слишком многое между ними произошло и слишком много ран еще не зажило.

– Привет, Алан, – сказала она. – Рада тебя видеть, – наверное, какой-то частью себя она действительно была рада. – Не думала, что ты уже вернулся.

– Да, я уже пару недель здесь, – ответил он. – Хотел спросить, можно я зайду, с детьми повидаюсь? Перекусим где-нибудь вместе или в кино сходим.

– Они будут рады. Тебя так долго не было. Джош, по-моему, начинает забывать, как ты выглядишь.

Конечно, она преувеличивала, но он даже вздрогнул. Декер обычно разговаривал с детьми по видеосвязи раз в неделю, если только не пребывал в капсуле для гиперсна. Ну и, действительно, довольно долго был в отъезде. А когда вернулся, специально с ними не встречался, пытался привести в порядок свои дела.

– Да знаю я, знаю, – сказал он. – Потому и решил заехать. Подумал, у тебя немного свободного времени появится, и вообще, хочу, чтобы Джош и девочки запомнили меня не только как картинку в видеофоне.

Сказал, и нацепил свою самую лучшую улыбку. Сработало. Он, может быть, и не был самым красивым парнем на планете, но Линде его улыбка все еще нравилась. Она изобразила немного кисловатую улыбку в ответ и сказала:

– Приходи и забирай их. Я прослежу, чтобы они были готовы.

Бетани было семь. Элле – пять. Джошу – четыре. Они были лучшей частью его жизни. Когда дверь открылась, и дети бросились к нему, все, казалось, опять приобрело смысл. Если бы Декер мог, он так бы и прижимал их к себе целую вечность.

Хотя так никогда не получалось. Всегда о чем-то нужно было заботиться. Так был устроен мир. Но на какое-то время – пока он сидел с ними за ланчем и смотрел вместе с ними кино про каких-то диковинных персонажей, слишком умных и дружелюбных, чтобы быть настоящими – все снова становилось осмысленным. Их радость была для него как глоток свежего воздуха.

Потом Декер вернул детей домой и остался на несколько минут поболтать с Линдой. В прошлый раз, когда он заходил повидаться, все закончилось тем, что они вместе легли в постель, хотя ни к чему большему это не привело. Правда, сейчас она чувствовала себя виноватой, и это означало, что у нее опять кто-то есть. Алан даже мог сказать, что это серьезно.

Впрочем, это его не беспокоило. Она счастлива, дети счастливы, и, возвращаясь в свою квартиру, он чувствовал себя омолодившимся. Погода была достаточно приятной, так что он решил пройтись пешком несколько кварталов и потратить время на то, чтобы собраться с мыслями.

Но, пока он шел, в его сознание снова прокралось знакомое чувство: за ним кто-то наблюдает. К тому времени, когда Декер пришел домой, он столько же времени оглядывался через плечо, сколько смотрел вперед на дорогу. И даже заперев дверь, не успокоился. Не хотел бы он таким образом прожить остаток жизни – вроде беглого преступника.