Биология добра и зла. Как наука объясняет наши поступки - Роберт Сапольски

Думаю, что практически все принимают третью точку зрения: а) мы обладаем чем-то лежащим посередке между абсолютной свободой воли и ее полным отсутствием; б) свобода воли каким-то биологическим образом соотносится с детерминированными законами Вселенной. Лишь небольшая часть мыслителей сужает детерминистскую обусловленность до философских установок «компатибилизма»^[479]. Но большинство понимает детерминизм существенно шире: у нас имеется нечто вроде духа, души, эманации, носителя той самой свободной воли. И эта эфирная субстанция сосуществует с телесной биологией, ограничивающей так или иначе ее полет. Как раз в этом заключается сущность дуалистической доктрины о свободе воли (в философском, а не политическом смысле), которую Грин назвал ограниченной свободой воли. В ней содержится идея о высокоморальной воле с добрыми намерениями, то и дело вступающими в противоречие с аморальными телесными нуждами.

Давайте определим правовые рамки, в которые мы могли бы поместить ограниченную свободу воли.

В 1842 г. шотландец Дэниел Макнотен хотел убить британского премьер-министра Роберта Пиля^{916}. Перепутав премьера с его личным секретарем Эдвардом Драммондом, он выстрелил Драммонду в спину и убил его. На слушании дела Макнотен сказал: «Меня заставили это сделать тори из города, где я живу, заставили. Они преследовали меня всюду, куда бы я ни пошел, что бы я ни делал, убили мир в моей душе. Они нашли меня во Франции, в Шотландии, везде… Нигде от них не было покоя, ни днем ни ночью. Я думаю, они хотели довести меня. Я уверен, что стал из-за них совсем другим человеком… Они меня хотели убить. Это можно доказать… Я был доведен от полного отчаяния».

Говоря языком современной психиатрии, Макнотен страдал одной из форм параноидального психоза. Вряд ли это была шизофрения, потому что галлюцинации у него появились много позже того возраста, когда обычно начинается заболевание. Но так или иначе, Макнотен бросил свое дело и два года скитался по Европе; повсюду он слышал голоса и окончательно убедился, что его неотступно преследуют могущественные люди, а Пиль среди них – самая дьявольская фигура. По словам доктора, выдавшего заключение о помешательстве, «его бред был настолько отчетливым, что только физические путы могли бы удержать его от совершения действия [т. е. убийства]». Болезнь Макнотена проявлялась столь очевидно, что суд, согласившись с доводом защиты о невменяемости, снял с него обвинения. Суд присяжных одобрил это решение, и Макнотен провел остаток своих дней в лечебницах для душевнобольных, где получал вполне достойный по тогдашним стандартам уход.

Вокруг этого решения разгорелись скандалы, протестовали все, начиная от прохожего на улице и заканчивая самой королевой Викторией: убийца Макнотен ушел от наказания! Судья, который вел это дело, вынужден был объясняться в парламенте, но продолжал стоять на своем. Из парламента в Верховный суд поступило указание рассматривать это дело с надлежащим участием. А вместе с оправдательным приговором был выработан формальный критерий, по которому человек признавался невиновным в преступлении вследствие своей душевной невменяемости. Этот критерий защиты получил название «правило Макнотена»: он вступал в действие, если в момент совершения преступления обвиняемое лицо находилось под таким влиянием умственной болезни, что не могло отличить добро от зла^[480].

Правило Макнотена стало лейтмотивом в деле Джона Хинкли-младшего, совершившего покушение на Рональда Рейгана в 1981 г. В результате Хинкли признали душевнобольным и вместо тюрьмы отправили в больницу. После слушаний поднялась волна яростных протестов, мол, оправдали злостного преступника; в некоторых штатах на правило Макнотена наложили запрет, а конгресс отменил его на государственном уровне, приняв в 1984 г. Закон о Реформе защиты на основании безумия^[481],^[482]. Как бы то ни было, рассуждения, которые легли в основу правила Макнотена, прошли проверку временем.

В данном правиле заключается суть ограничения свободы воли: люди должны отвечать за свои поступки, но порой этому препятствуют причудливые психотические обстоятельства. И в связи с такими обстоятельствами ответственность за поступки может быть ограниченной, а наши действия – добровольными лишь частично.

Вот какой мне видится ограниченная свобода воли.

Возьмем мозг: нейроны, синапсы, нейромедиаторы, рецепторы, мозговые транскрипционные факторы, эпигенетические эффекты, генетический перенос во время нейрогенеза… Различные аспекты функционирования мозга формировались под влиянием множества факторов – и внутриутробной среды, и генов, и гормонов, и культурной принадлежности и авторитарности родителей, и даже травматических событий раннего детства, произошедших как-то за завтраком. Весь этот джентльменский набор представлен на страницах данной книги.

И отдельно от всего этого, надежно спрятанный где-то в мозговом бетонном бункере, сидит за пультом управления некий человечек, этакий гомункулус. Сей гомункулус сделан из наночипов, старых электронных ламп, искрошенных от старости пергаментных блок-схем, сталактитов материнских нотаций, прожилок адских эмоций, заклепок сообразительности. Другими словами, это вам не занудный биологический мозг.

И вот гомункулус сидит там и управляет поведением. Иногда оно выходит у него из-под контроля: при припадках его заклинивает, у него сгорают предохранители, тогда он вынужден отвлекаться на перезагрузку системы и починку поврежденных файлов. То же самое происходит при алкоголизме, болезни Альцгеймера, повреждениях спинного мозга, гипогликемическом шоке.