Биология добра и зла. Как наука объясняет наши поступки - Роберт Сапольски

Эмпатия, сочувствие, отзывчивость, участливость, имитация, «заражение» эмоциональным состоянием, «заражение» сенсомоторным состоянием, понимание точки зрения других людей, обеспокоенность, жалость… Если начать с терминологии, то немедленно поднимутся перебранки по поводу определений, используя которые мы описываем, каким именно способом резонируем с несчастьями других людей (сюда же входит вопрос, что означает отсутствие такого резонанса – радость от несчастья другого или просто индифферентность).

Поэтому начнем, за неимением лучшего слова, с «примитивной» версии отклика на чужую боль. Данный отклик представляет собой т. н. «заражение» сенсомоторным состоянием: вы видите, как кому-то колют иголкой руку, и в вашей сенсорной коре, куда приходят сигналы от вашей собственной руки, возникает соответствующее воображаемое ощущение. Возможно, при этом активируется и моторная кора, вследствие чего ваша рука непроизвольно дергается. Или вы смотрите выступление канатоходца, и при этом руки сами собой поднимаются в стороны, удерживая равновесие. Или кто-то рядом заходится в кашле – и мышцы вашего горла тоже начинают сокращаться.

В более явном виде подражательную моторику можно наблюдать при простой имитации. Или при «заражении» эмоциональным состоянием – когда ребенок начинает плакать, потому что рядом заплакал другой малыш, или когда человека целиком захватывает буйство беснующейся толпы.

Воспринять внутренне чужое состояние можно по-разному. Можно пожалеть человека, которому больно, – вспомним категоризацию Фиске из главы 11: подобная принижающая жалость означает, что данного человека вы отнесли в разряд высокой теплоты / низкой компетентности. И каждому известен из повседневного опыта смысл слова «сочувствие». («Да, я сочувствую вашему положению, но…»). То есть в принципе вы располагаете кое-какими средствами для облегчения страданий собеседника, но предпочитаете придержать их.

Далее. У нас есть слова для обозначения того, насколько этот резонанс с чужим состоянием имеет отношение к эмоциям, а насколько – к разуму. В этом смысле «сочувствие» означает, что вы чувствуете жалость по поводу чьей-то боли, но не понимаете боль. В противоположность этому «эмпатия» содержит когнитивный компонент понимания причин, вызвавших чью-то боль, ставит нас на место другого человека, мы переживаем болезненные события вместе.

Еще есть разница в том, в какой форме ваши собственные чувства сообразуются с чужими горестями, эта разница описана в главе 6. При эмоционально отвлеченной форме в виде сочувствия мы испытываем жалость к человеку, к тому, что ему больно. Но можно ощутить более саднящее чувство, замещающее, как будто это ваша личная, собственная боль. А есть, наоборот, более когнитивно дистанцированное ощущение – понимание, как воспринимает боль страдалец, но не вы. Как мы увидим, состояние «будто это моя личная боль» чревато такой остротой переживаний, что человека в первую очередь будет заботить, как справиться с ними, а уже потом он вспомнит о неприятностях другого, из-за которых так переживает.

Теперь нам нужны слова, которые опишут эмоциональный резонанс, ведущий к деятельной помощи страдальцу, – «отзывчивость», «участливость»^{818}.

Что в этих словах, наверное, важнее всего, так это смысловой оттенок внутренней мотивации: невозможно заставить кого-то сострадать ни с помощью чувства вины, ни по обязанности. Можно таким способом вызвать суррогатные чувства, но с настоящими они будут иметь мало общего. В одной из недавних работ было показано, что если человек помогает кому-то из сострадания, то мозг у него активируется совершенно по-другому, чем если помощь дается по необходимости или при надежде на взаимную выгоду^{819}.