Биология добра и зла. Как наука объясняет наши поступки - Роберт Сапольски

Этот автоматизм проявляется и другим образом. Представьте себе человека, одержимого ненавистью к целому ряду групп Чужих^{647}. Объяснений такого явления два. Вариант 1: он тщательно все обдумал и заключил, что торговый устав группы А наносит вред экономике, и, по чистому совпадению, он одновременно верит, что предки группы Б были богохульниками и – опять же совершенно случайно – что группа В недостаточно рьяно раскаивается в участии их дедов в войне, плюс он воспринимает членов группы Г как слишком напористых, а его плохое мнение о группе Д связано с тем, что в ней не чтут семейные ценности. Всякой группе Чужих он навешивает отдельный ярлык, каждый раз по случайности отрицательный. Вариант 2: человека с авторитарным характером выбивает из колеи столкновение с новым, двусмысленным взглядом на иерархию; здесь уже не понадобится серия рациональных умозаключений. Из главы 7 мы помним Теодора Адорно, который в поисках корней фашизма сформулировал основные положения о подобном авторитарном характере. Те люди, у которых есть предубеждение против какой-то одной Чужой группы, склонны к предубеждениям против других Чужих, и в основе этого лежат причины эмоционального свойства^[354]{648}. Мы остановимся на этом подробнее в следующей главе.

Самое сильное подтверждение того факта, что основой размежевания служат эмоции и бессознательный автоматизм, состоит в возможности манипулировать рациональными рассуждениями на тему Чужих на подсознательном уровне. В приведенном в разделе «Мы» примере те испытуемые, которых заранее настроили на «лояльность», пересаживались поближе к Своим и подальше от Чужих, а те, которых настроили на «равенство», поступали наоборот^[355]. В другом исследовании испытуемым предложили слайд-шоу с сухими, самыми общими сведениями о стране, про которую они ничего не знали («А что, есть страна с названием Молдова?»). При этом между слайдами со скоростью ниже уровня восприятия одной половине группы показывали фото людей с приятными выражениями лиц, а другой половине – с неприятными. В результате у первой половины группы сложилось более положительное мнение о стране, чем у второй^{649}.

В реальном мире сознательной оценкой Чужих тоже можно манипулировать на подсознательном уровне. В главе 3 мы обсуждали один важный эксперимент. Утренних пассажиров из «белых» предместий Бостона на разных станциях просили заполнить опросник об их политических взглядах. При этом на половине станций находились двое молодых мексиканцев, опрятно одетых, которые, прежде чем войти в поезд, тихо разговаривали между собой по-испански. Затем пассажиры заполняли второй опросник.

Поразительно, но присутствие пары мексиканцев заставило людей с бо́льшим энтузиазмом поддерживать снижение легальной эмиграции из Мексики и утверждение английского языка в качестве официального. Пассажиры также настойчивее протестовали против амнистии нелегальных иммигрантов. Манипуляция оказалась выборочной, она никак не повлияла на отношение к американцам – выходцам из Азии или Африки, а также переселенцам с Ближнего Востока.

А как насчет такого примера удивительной манипуляции размежеванием на глубоко подсознательном уровне: в главе 4 мы разбирали, что в период овуляции область распознавания лиц у женщин активируется сильнее, чем в другие фазы цикла, при этом (эмоциональная) вмПФК особенно сильно возбуждается в ответ на мужские лица. Карлос Наваррет из Мичиганского университета продемонстрировал, что белые женщины в период овуляции выказывают более негативное отношение к мужчинам-афроамериканцам^[356]{650}. Таким образом, интенсивность размежевания модулируется гормонами. Наши чувства по отношению к Чужим могут формироваться невидимыми силами, о которых мы даже не подозреваем.

Бессознательность размежевания доходит до формы совсем уж удивительной, почти магической, – веры в то, что сущность людей переносится на неодушевленные предметы или другие организмы^{651}. Эти сущностные субстанции могут быть и добрыми, и злыми. Если, например, постирать свитер Джона Кеннеди, то его аукционная стоимость уменьшиться. Но чтобы на том же аукционе продать подороже свитер Берни Мейдоффа^[357], его нужно, наоборот, простерилизовать. Где логика? Ведь на нестираном свитере Кеннеди не сохраняется волшебным образом его президентская суть, а нестираная одежда Мейдоффа не кишит мелкими аморалинками. Магическая передача происходит как-то по-другому: не случайно ведь нацисты убивали зараженных еврейством «еврейских собак» вместе с их владельцами^[358]{652}.