Биология добра и зла. Как наука объясняет наши поступки - Роберт Сапольски

Естественно, образ!кунг в частности и ОС в целом созрели до пересмотра. Теперь, когда провели достаточно длительные наблюдения, получили подтверждения, что ОС убивают друг друга. Важный отчет об этом опубликовала Кэрол Эмбер из Йельского университета в 1978 г.^{531} Когда наблюдаешь за группой 30 человек, то для оценки летальной агрессии на душу населения в год требуется довольно продолжительное время; так вот, получив эти данные, выяснили, что показатели агрессии сравнимы с таковыми в Детройте (Детройт – общий стандарт для сравнения). Признав агрессивность ОС, антропологи смогли стряхнуть с себя романтику шестидесятых, и это стало бодрящим тумаком тем, кто жертвовал объективностью ради иллюзорных танцев с волками.

Ко времени выхода пинкеровских обобщений, агрессия у ОС уже была подтверждена; смертность в результате военных действий у них, как выяснилось, достигала 15 %, что выше, чем в западных обществах. Жестокость современных ОС может послужить серьезным аргументом в поддержку взглядов Гоббса на человеческую историю как непрерывную череду войн и насилия.

Теперь настало время для критики^{532}:

а) Неверная атрибуция: некоторые группы, включенные Пинкером, Кили и Боулзом в список ОС, на самом деле являются охотниками-овощеводами.

б) Многие смерти, отнесенные авторами к военным летальным исходам, являются случаями одиночных убийств.

в) Некоторые жестокие культуры Великих равнин не были традиционными в том смысле, что они совершали набеги на одомашненных лошадях, а этого не могло происходить в эпоху плейстоцена; между тем использование лошадей является решающим элементом этих набегов.

г) Подобно земледельцам и скотоводам «незападного происхождения», современные ОС не тождественны своим первобытным предкам. Оружие, изобретенное за последние 10 000 лет, появилось у них за счет обмена и торговли; большинство культур ОС на протяжении тысячелетий постепенно вытеснялось земледельцами и скотоводами-кочевниками во все более скудные и суровые экосистемы.

д) Опять избирательное отношение к информации – не приводятся примеры миролюбивых ОС.

е) Самым важным пунктом критики является существование более одного типа ОС. Кочевые ОС – это исходный тип возрастом в сотни тысяч лет^{533}. Есть их «обновленная версия» – наездники, а вдобавок еще и «комплексные ОС». Они уже другие: жестокие, в их обществе нарушено равноправие, они не кочуют – обычно из-за того, что населяют богатые пищей угодья, которые нужно защищать от пришельцев. Иначе говоря, это в чистом виде переходная форма ОС. В работах Эмбер, Кили и Пинкера как раз и упоминались в значительной степени эти переходные культуры. К ним можно отнести некрополь Натарук на севере Кении. В нем нашли следы кровопролития десятитысячелетней давности: скелеты 27 непогребенных людей, убитых ударами дубин, ножей или кремневыми стрелами. Жертвы были оседлыми ОС, обитавшими на берегу мелководного залива озера Туркана, т. е. обладали «первоклассной недвижимостью с выходом к пляжу, рыбалкой и охотой». Именно такую недвижимость кто-то обязательно постарается отнять.

Самый продуманный и глубокий анализ исследуемой проблемы предложили Фрай и Кристофер Боэм из Университета Южной Калифорнии. Картина получилась довольно сложная.

Фрай предоставил наитщательнейшую, с моей точки зрения, оценку военных действий в подобных культурах. В статье в Science 2013 г., написанной совместно с финским антропологом Патриком Сёдербергом, он сделал обзор всех случаев насилия с летальным исходом, описанных в литературе. В этот обзор вошли только «нетронутые» группы кочевых ОС (т. е. хорошо изученные до того, как они вступили в контакт с внешним миром, и живущие в стабильной экосистеме). Выборка состояла из 21 группы со всего мира. Фрай и Сёдерберг зафиксировали события, которые могли бы быть названы военными действиями (по весьма условному определению войны как конфликта с большим количеством убитых и раненых), только в нескольких группах. Но отнюдь не повсеместно. Пожалуй, именно этот анализ ближе всего подводит нас к представлению о картине военных действий в доисторические времена. Тем не менее эти «нетронутые» ОС не такие уж и пацифисты; в 86 % культур наблюдалось насилие со смертельным исходом. В каких же ситуациях это происходило?

В книге 2012 г. «Происхождение морали: Эволюция добродетели, альтруизма и стыда» (Moral Origins: The Evolution of Virtue, Altruism, and Shame) Боэм тоже сделал обзор литературы, в котором использовал менее строгую, чем у Фрая, выборку по культурам. У него получился список из 50 относительно «нетронутых» групп кочевых ОС (в списке доминировали группы эскимосов из Арктики)^{534}. Как и ожидалось, насилие обычно совершают мужчины. Чаще всего убийства как-то связаны с женщинами: двое мужчин дерутся за одну даму сердца или пытаются увести женщину из соседней общины. Естественно, мужья убивают жен, обычно за измену. Существуют и женский инфантицид, и убийства по обвинению в колдовстве. Иногда случаются убийства, связанные с кражей еды или отказом поделиться ею. И часто убивают, сводя счеты.

Оба ученых – и Фрай, и Боэм – рассматривают убийства как высшую меру наказания за грубое нарушение норм поведения. Что же ценится у ОС больше всего? Справедливость, круговая взаимопомощь (помощь тем, кто помогает другим), предотвращение деспотии.

Справедливость. Как уже отмечалось, ОС с самого начала практиковали совместную охоту с неродственниками^{535}. Поразительно, что происходит, когда дело касается мяса. Обычно добычу удачливые охотники делят с менее удачливыми товарищами (и их семьями); те, кто сыграл в охоте решающую роль, не обязательно получают бо́льшую долю, чем все остальные. Важнее всего то, что самые искусные охотники не принимают решений при дележе добычи: как правило, это делает третье лицо. У нас есть интереснейшие свидетельства, как такой дележ происходил в древности. Задокументированы следы охоты древних людей^[285] на большого зверя (им 400 000 лет), они представляют собой кости убитых животных с хаотически расположенными характерными царапинами, перекрывающими друг друга под разными углами, что предполагает дележ по типу «отрезай-каждый-сколько-может». Но на костях, чей возраст меньше 200 000 лет, царапины уже располагаются по-другому, примерно так же, как и у добычи современных ОС: следы нарезов распределены равномерно и параллельны друг другу, а это означает руку одного человека при дележе мяса.