Прощай, оружие! - Эрнест Хемингуэй

Берег приблизился, потом откачнулся назад, потом приблизилсяснова. Мы теперь плыли медленнее. Берег был уже совсем близко. Можно былоразглядеть каждую веточку ивняка. Бревно медленно повернулось, так что берегоказался позади меня, и я понял, что мы попали в водоворот. Мы медленнокружились на месте. Когда берег снова стал виден, уже совсем близко, япопробовал, держась одной рукой, другой загребать к берегу, помогая ногами, номне не удалось подвести бревно ближе. Я боялся, что нас отнесет на середину, и,держась одной рукой, я подтянул ноги так, что они уперлись в бревно, и с силойоттолкнулся к берегу. Я видел кусты, но, несмотря на инерцию и на усилия,которые я делал, меня течением относило в сторону. Мне стало очень страшно, чтоя утону из-за башмаков, но я работал изо всех сил и боролся с водой, и когда яподнял глаза, берег шел на меня, и, преодолевая грозную тяжесть ног, япродолжал работать и плыть, пока не достиг его. Я уцепился за ветвь ивы иповис, не в силах. подтянуться кверху, но я знал теперь, что не утону. Набревне мне ни разу не приходило в голову, что я могу утонуть. Меня всегоподвело и мутило от напряжения, и я держался за ветки и ждал. Когда мутитьперестало, я немного продвинулся вперед и опять отдохнул, обхватив руками куст,крепко вцепившись в ветки. Потом я вылез из воды, пробрался сквозь ивняк иочутился на берегу. Уже почти рассвело, и никого не было видно. Я лежал плашмяна земле и слушал шум реки и дождя.

Немного погодя я встал и пошел вдоль берега. Я знал, что доЛатизаны нет ни одного моста. Я считал, что нахожусь, вероятно, противСан-Вито. Я стая раздумывать о том, что мне делать. Впереди был канал,подходивший к реке. Я пошел туда. Никого вокруг не было видно, и я сел подкустами на самом берегу канала, и снял башмаки, и вылил из них воду. Я снялфренч, вынул из бокового кармана бумажник с насквозь промокшими документами иденьгами и потом выжал френч. Я снял брюки и выжал их тоже, потом рубашку инижнее белье. Я долго шлепал и растирал себя ладонями, потом снова оделся. Кепия потерял.

Прежде чем надеть френч, я спорол с рукавов суконныезвездочки и положил их в боковой карман вместе с деньгами. Деньги намокли, нобыли целы. Я пересчитал их. Всего было три с лишним тысячи лир. Вся одежда быламокрая и липкая, и я размахивал руками, чтобы усилить кровообращение. На мнебыло шерстяное белье, и я решил, что не простужусь, если буду все время вдвижении. Пистолет у меня отняли на дороге, и я спрятал кобуру под френч. Я былбез плаща, и мне было холодно под дождем. Я пошел по берегу канала. Уже совсемрассвело, и кругом было мокро, плоско и уныло. Поля были голые и мокрые; далекоза полями торчала в небе колокольня. Я вышел на дорогу. Впереди на дороге яувидел отряд пехоты, который шел мне навстречу. Я, прихрамывая, тащился по краюдороги, и солдаты прошли мимо и не обратили на меня внимания. Это былапулеметная часть, направлявшаяся к реке. Я пошел дальше.

В этот день я пересек венецианскую равнину. Это ровнаянизменная местность, и под дождем она казалась еще более плоской. Со стороныморя там лагуны и очень мало дорог. Все дороги идут по устьям рек к морю, ичтобы пересечь равнину, нужно идти тропинками вдоль каналов. Я пробирался поравнине с севера на юг и пересек две железнодорожные линии и много дорог, инаконец одна тропинка привела меня к линии, которая проходила по краю лагуны.Это была Триест-Венецианская магистраль, с высокой прочной насыпью, широкимполотном и двухколейным путем. Немного дальше был полустанок, и я увиделчасовых на посту. В другой стороне был мост через речку, впадавшую в лагуну. Умоста тоже был часовой. Когда я шел полем на север, я видел, как по этому путипрошел поезд. На плоской равнине он был виден издалека, и я решил, что, можетбыть, мне удастся здесь вскочить в поезд, идущий из Портогруаро. Я посмотрел начасовых и лег на откосе у самого полотна, так что мне был виден весь путь в обестороны. Часовой у моста сделал несколько шагов вдоль пути по направлению комне, потом повернулся и пошел назад, к мосту.

Голодный, я лежал и ждал поезда. Тот, который я видел издали,был такой длинный, что паровоз тянул его очень медленно, и я был уверен, чтомог бы вскочить на ходу. Когда я уже почти потерял надежду, я увиделприближающийся поезд. Паровоз шел прямо на меня, постепенно увеличиваясь. Яоглянулся на часового. Он ходил у ближнего конца моста, но по ту сторону пути.Таким образом, поезд, подойдя, должен был закрыть меня от него. Я следил заприближением паровоза. Он шел, тяжело пыхтя. Я видел, что вагонов очень много.Я знал, что в поезде есть охрана, и хотел разглядеть, где она, но не мог,потому что боялся, как бы меня не заметили. Паровоз уже почти поравнялся с темместом, где я лежал. Когда он прошел мимо, тяжело пыхтя и отдуваясь даже наровном месте, и машинист уже не мог меня видеть, я встал и шагнул ближе к проходящимвагонам. Если охрана смотрит из окна, я внушу меньше подозрений, стоя на виду усамых рельсов. Несколько закрытых товарных вагонов прошло мимо. Потом я увиделприближавшийся низкий открытый вагон, из тех, которые здесь называют гондолами,сверху затянутый брезентом. Я почти пропустил его мимо, потом подпрыгнул иухватился за боковые поручни и подтянулся на руках. Потом сполз на буфера междугондолой и площадкой следующего, закрытого товарного вагона. Я был почтиуверен, что меня никто не видел. Я присел, держась за поручни, ногами упираясьв сцепку. Мы уже почти поравнялись с мостом. Я вспомнил про часового. Когда мыпроезжали, он взглянул на меня. Он был совсем еще мальчик, и слишком большаякаска сползала ему на глаза. Я высокомерно посмотрел на него, и он отвернулся.Он подумал, что я из поездной бригады.

Мы проехали мимо. Я видел, как он, все еще беспокойно,следил за проходившими вагонами, и я нагнулся посмотреть, как прикрепленбрезент. По краям были кольца, и он был привязан веревкой. Я вынул нож,перерезал веревку и просунул руку внутрь. Твердые выпуклости торчали подбрезентом, намокшим от дождя. Я поднял голову и поглядел вперед. На площадкепереднего вагона был солдат из охраны, но он смотрел в другую сторону. Яотпустил поручни и нырнул под брезент. Я ударился лбом обо что-то так, что уменя потемнело в глазах, и я почувствовал на лице кровь, но залез глубже и легплашмя. Потом я повернулся назад и снова прикрепил брезент.