Прощай, оружие! - Эрнест Хемингуэй

Палата была длинная, с окнами по правой стене и дверью вуглу, которая вела в перевязочную. Один ряд коек, где была и моя, стоял вдольстены, напротив окон, а другой — под окнами, напротив стены. Лежа на левомбоку, я видел дверь перевязочной. В глубине была еще одна дверь, в которуюиногда входили люди. Когда у кого-нибудь начиналась агония, его койкузагораживали ширмой так, чтобы никто не видел, как он умирает, и только башмакии обмотки врачей и санитаров видны были из-под ширмы, а иногда под конецслышался шепот. Потом из-за ширмы выходил священник, и тогда санитары сновазаходили за ширму и выносили оттуда умершего, с головой накрытого одеялом, инесли его вдоль прохода между койками, и кто-нибудь складывал ширму и убиралее.

В это утро палатный врач спросил меня, чувствую ли я себя всилах завтра выехать. Я сказал, что да. Он сказал, что в таком случае меняотправят рано утром. Для меня лучше, сказал он, совершить переезд теперь, покаеще не слишком жарко.

Когда поднимали с койки, чтобы нести в перевязочную, можнобыло посмотреть в окно и увидеть новые могилы в саду. Там, у двери, выходящей всад, сидел солдат, который мастерил кресты и писал на них имена, чины иназвания полка тех, кто был похоронен в саду. Он также выполнял порученияраненых и в свободное время сделал мне зажигалку из пустого патрона отавстрийской винтовки. Врачи были очень милые и казались очень опытными. Имнепременно хотелось отправить меня в Милан. Нас торопились всех выписать иотправить в тыл, чтобы освободить все койки к началу наступления.

Вечером, накануне моего отъезда из полевого госпиталя,пришел Ринальди и с ним наш главный врач. Они сказали, что меня отправляют вМилан, в американский госпиталь, который только что открылся. Ожидалосьприбытие из Америки нескольких санитарных отрядов, и этот госпиталь должен былобслуживать их и всех других американцев в итальянской армии. В Красном Крестеих было много. Соединенные Штаты объявили войну Германии, но не Австрии.