Страдания юного Вертера. Фауст - Иоганн Вольфганг Гете

Меня вперед со взморья выслал к городу,

С какою целью, остается тайною.

Кто я? Его жена, царица прежняя,

Иль к жертвоприношенью предназначена

За мужнины страданья и за бедствия,

Из-за меня изведанные греками?

Свободна я или в плену – не ведаю.

Двусмысленность судьбы и славы двойственность

Мне дали боги в роковые спутники,

И грозное присутствие неясности

Со мною даже у порога этого.

Муж слова мне на корабле не вымолвил,

Почти со мною не встречаясь взглядами,

Как будто мне задумывал недоброе.

Когда ж у рукавов Эврота[160]к берегу

Носы передних кораблей приблизились,

Он, словно по внушенью бога, вымолвил:

«Здесь по-положенному выйдут воины,

И я на взморье смотр рядам их сделаю.

Ты ж подымайся по речному берегу,

Коней гоня лугами травянистыми

Священного Эврота, до излучины,

Где прежде простиралась местность сельская

И выстроен Лакедемон впоследствии,

Со всех сторон горами грозно стиснутый.

В жилище царском с башнями высокими

Обследуй, что за это время сделали

Служанки под надзором старой ключницы.

Старуха пусть тебе покажет множество

Сокровищ, нам твоим отцом завещанных,

Которые и я безостановочно

Копил в года военные и мирные.

Ты все найдешь в порядке установленном.

Ведь это властелина преимущество,

Что он находит все по возвращении

На месте том, где было им оставлено.

Менять уклад не вправе подчиненные».

Хор

Имущества великолепный вид

Тебе порадует сердце и взор.

Внушительные золотые венцы

Лежат, замерев в вековой полутьме.

Войди в хранилище, вызов им брось

И видом своим покори.

Померяйся силами с блеском убранств,

Кто краше, они или ты.

Елена

Вот что гласило дальше слово царское:

«Когда же вдоволь ты удостоверишься,

Что все в порядке, размести треножники,

Как заблагорассудишь ты, и выложи

Все, что бывает под рукой старейшины,

Свершающего жертвоприношение.

Поставь котлы, тазы и блюда плоские,

Налей воды из родника священного

В кувшины, заготовь сухого топлива

И острый нож, заботливо отточенный,

На видном месте положи. Дальнейшее

Предоставляю твоему решению».

Так он сказал, прощаясь, не прибавивши,

Животное иль человека хочет он

Заклать богам. Здесь есть о чем задуматься,

Но я не беспокоюсь. Боги ведают,

Что надо и что нет, и так и сделают,

Чем люди ни считали б их веления,

Добром иль злом. Что решено бессмертными,

То, смертные, должны суметь мы вынести.

Жрец подымал порой топор над жертвою,

А опустить не мог: тому помехою

Бывало приближенье неприятеля

Иль бога подоспевшего вмешательство.

Хор

Что предначертано, знать не ищи.

Смело, царица, входи

И не робей!

Зло и добро

Застигают врасплох.

Тем, кто предскажет их наперед,

Не верит никто.

Троя горела, мы видели смерть,

Смерть пред глазами, смерть и позор,

Ну, а теперь разве мы не в живых,

Разве не солнце над нами, не твердь,

Разве пред нами не ты, госпожа,

Лучшее чудо земли?

Елена

Ну, будь что будет. Что бы ни грозило мне,

Я во дворец войду безотлагательно,

Которого увидеть я не чаяла,

В который я вернуться не надеялась,

Который чудом снова тем не менее

Передо мной. Через ступени лестницы

Я девочкой привыкла перепрыгивать.

А ныне, видно, нет былого мужества,

И ноги подо мною подгибаются.

(Уходит во дворец.)

Хор

Эй, не вешать голов,

Бедные пленницы!

Нечего унывать!

Радуйтесь: госпожа

Елена венчанная

В этот счастливый час,

Поздно, зато тем уверенней

К отчему очагу

Возвращается.

Славьте богов – обновителей,

Восстановителей прежнего,

Вновь приводящих на родину.

Освобожденный взмывает,

Словно на крыльях,

Над испытаниями.

Узник же, руки простерши,

Рвется напрасно

Вдаль за ограду зубчатую

Из темницы решетчатой.

Но ее, но изгнанницу

Выхватил бог из грозы

И назад перенес

Из разрушенной Трои

В этот древний, украшенный заново

Отчий дом,

Чтоб после мук и блаженств

Неописанных

Здесь она освежила

Память детства и юности.

Панталида

(в качестве предводительницы хора)

Не торжествуйте, сестры, преждевременно.

Умолкните, взглянув на дверь дворцовую.

Вы видите? Царица возвращается

Из внутренних покоев быстрой поступью.

Царица, в доме что тебя расстроило?

Что ты могла найти под отчей кровлею,

Помимо верных слуг и их приветствия?

Так что ж тогда тебя так озадачило

И вызвало твое неудовольствие?

Елена

(в замешательстве, оставив двери открытыми)

Дочь Зевса знать не может малодушия.

Прикосновенье страха ей неведомо.

Но древний ужас, в чреве Ночи зреющий

И тьмой теней над нею нависающий,

Как пепел над горою огнедышащей,

Способен потрясти героя мужество.

Так ознаменовали мой сегодняшний

Приезд с чужбины божества стигийские,[161]

Что я, хозяйка, словно гость непрошеный,

Бежать готова без оглядки из дому.