Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка. XIV-XX вв. - Джон Патрик Бальфур

А главное — Петр Великий был человеком настоящего, тогда как османы оставались людьми прошлого. Султаны раннего периода торжествовали в единстве, благодаря принятию и приспособлению к своим нуждам институтов и инструментов, свойственных Востоку во времена его превосходства над Западом. Первоначально они извлекали опыт из языческого кочевого образа жизни народов азиатских степей, затем — из образа жизни оседлых цивилизаций средневекового мира ислама. Османы, опираясь на этот опыт, попытались создать с помощью централизованной организации людских и природных ресурсов просвещенное, упорядоченное государство с дисциплинированной профессиональной армией. Средневековая Европа с ее городами-государствами и феодальными княжествами, все еще двигавшаяся в сторону фрагментации устаревшего и недисциплинированного общества, доказала свою неспособность эффективно противостоять османам.

Но теперь, с течением времени и в ходе эволюции, события приняли иной оборот. Запад стал сильнее Востока. Более того, появился новый имперский завоеватель, расположившийся среди них и готовый нанести удар. Это был руководитель с широким кругозором, решительный и энергичный — русский царь Петр I. Полный решимости добиться победы для народа, все еще столь примитивного, над османами, находившимися в упадке, он сделал выбор в пользу политики европеизации страны. Первый урок был им выучен еще в детстве, когда он, еще мальчиком, стал свидетелем и пережил все дикости государственного переворота, осуществленного стрельцами — московским эквивалентом янычар. Когда шестью годами позже, в 1698 году, стрельцы опять подняли мятеж, Петр уничтожил их всех с той же жестокостью. Они были, по его мнению, «не что иное, как прародители зла, а не солдаты». Устранение стрельцов открыло путь для масштабной реорганизации, модернизации и увеличения российской армии с помощью формирования новых гвардейских полков. Обученные современным европейским методам ведения боя, они были вполне современными в военном отношении и эффективными, и, более того, они единодушно симпатизировали политическим планам своего царя.

За двадцать пять лет активных военных операций — отрезок времени, более или менее равный тому, которым располагал Мехмед Завоеватель, — Петр I весьма энергично использовал материальные ресурсы и военный опыт своей страны, имея целью построение Российской мировой империи. Все, что могли противопоставить этому турки, — это старание укрепить свою пришедшую в упадок страну. Их военное развитие отставало от уровня военного развития Запада. Пионеры военного искусства своего времени, первыми освоившие тяжелую артиллерию, непобедимые в открытом поле в виде кавалерийской орды, неуязвимые за частоколами своей пехоты, янычар, турки великого века были беззаветно преданными бойцами, прекрасно обученными и дисциплинированными. Их вели в бой и вдохновляли хладнокровные и компетентные командиры. Всего этого зачастую нельзя было сказать об их противниках того периода.

Но теперь вооруженные силы стран Запада добились превосходства над османами. Это произошло с развитием высокомобильной полевой артиллерии и ограничением легкой кавалерии в пользу пехоты. Они стали создавать, хотя и с большими затратами на подготовку, вооружение и управление, большие профессиональные армии, с хорошо оснащенными пехотными полками, способными отбить любые кавалерийские атаки. Такой, зависящей от широкомасштабной организации доставки и снабжения боеприпасами, вооружением, обмундированием, продуктами питания и прочими материалами, была развивающаяся военная машина, основанная на новейшей военной технике, с которой османы, все еще приверженные ранней военной практике, не могли и часто в своем упорном консерватизме не желали соответствовать. В результате османским армиям XVIII, как и XVII века мешала второсортная и нестандартная материальная часть; их интендантская служба и система снабжения оставались, по меркам того времени, необдуманными и непрофессиональными; общая организация стала небрежной, а финансовое обеспечение полностью не соответствовало новым требованиям. Действующая армия, в ее нынешнем крупном и комплексном виде, больше не могла, как в прошлом, финансироваться единственно за счет грабежа и кормиться продуктом, добываемым в окрестностях мест сражений. Современное военное искусство требовало поддержки перестроенной, тщательно спланированной и хорошо управляемой экономики.

Христианская Европа за истекшие два века вышла из Средневековья укрепленной, благодаря Реформации и Ренессансу, экономическими силами и институтами, которые, если их рассматривать в контексте торговли и технологии, стали основами новой западной цивилизации. Османская империя, отстав на два века, все еще должна была подняться на такой уровень. В рамках структуры раздутой бюрократии турецкая держава продолжала терять силы в сетях экономического упадка — торгового, промышленного и сельскохозяйственного, — для выхода из которого ей не хватало как ресурсов, так и воли. Немедленно сделать это ей мешали отсутствие финансового и торгового опыта и упрямая вера в превосходство своих собственных сил и институтов.

Одним из аспектов этого, напрямую относившимся к ее затруднительному военному положению, была большая прослойка опытных ремесленников, от которых зависели османские вооруженные силы. Она была продуктом той корпоративной системы отраслевых гильдий, которая в прошлом служила позитивной социальной цели, оберегая моральный уровень ремесленника и сохраняя стандарты профессионального мастерства. Однако теперь, когда в экономическом отношении промышленность нуждалась в новом и более гибком духе изобретательности и предприимчивости, ограничительная природа гильдий стала препятствовать любому такому прогрессу. Гильдии упорствовали в своем сопротивлении любым новшествам, в своей приверженности устаревшей технике, в жесткости привычных правил и часов работы. Более того, налогообложение и фискальные ограничения, нередко безответственно налагаемые, подавляли мотивацию и усиливали естественную инерцию, тем самым препятствуя прогрессу и процветанию, делая промышленность Османской империи неспособной конкурировать с импортируемыми из Европы товарами. Янычары были заодно с гильдиями, подозревая и отвергая малейшие намеки на военную реформу за их счет, которая была остро необходима и которую осуществлял их противник Петр Великий.

Такое отношение усложняло проблему, которая по своей сути была экономической. По существу, Османская империя с развитием денежной экономики, опирающейся главным образом на распространение коммерческого земледелия, оказалась не в таком уж невыгодном положении по сравнению с европейскими странами. Невыгодность ее положения проявилась в том факте, что все финансовые операции были сосредоточены в руках меньшинств, банкиров и купцов греческой, еврейской и армянской общин. Ее правители, ввиду своей неопытности и презрения к «неверным», были, таким образом, постоянно не способны создать, а в действительности и предвидеть потребность в последовательной экономической системе, основанной на тесном сотрудничестве между институтами правящего, финансового и коммерческого классов. Подобная система, опирающаяся на взаимный союз между силами правительства и капитала, людей и денег, в это время уже получила развитие в европейских обществах. Но ее, по сути, не существовало в Османском государстве, равно как и в любом другом мусульманском государстве, где искусство управления и искусство торговли упрямо оставались удаленными друг от друга. В результате османская государственная экономика, исключая себя из согласованного планирования долгосрочных масштабных финансовых проектов, пребывала на самом низком уровне, сжимаясь под европейским давлением и с изменением характера торговли и конкурентного спроса, за счет национальных отраслей кустарного производства, уступавших место европейскому текстилю и другим изделиям фабричного производства.