Путешествие Жана Соважа в Московию в 1586 году. Открытие Арктики французами в XVI веке - Бруно Виане

В тринадцатом параграфе своего рассказа Жан Соваж упоминает об отъезде послов русского императора на переговоры с датчанами о судьбе стратегически важного острова Кильдин в устье Кольского фьорда. Остановимся на этих переговорах, которые на самом деле касались всего Кольского полуострова.

Я нашел след этих переговоров 1586 года только в статье норвежца Коре Сельнеса в журнале скандинавских славистов Skando-Slavica (том VII, 1961). Эта статья написана на прекрасном французском языке (в то время журнал печатал статьи на немецком, английском, русском и французском языках); автор в том же номере опубликовал статью и по-немецки. Дальнейший текст является кратким изложением его статьи.

Русско-датские отношения были напряженными с 1582 года из-за политики Копенгагена в Ливонии (Россия потеряла выход в Балтийское море) и действий датского военного флота против кораблей, направлявшихся в Белое море, чтобы торговать с русскими (см. первую главу этой книги). Кольский полуостров в средние века мог считаться ничейной землей и даже норвежской колонией (летом сюда приходили норвежские рыбаки). Но после постройки монастырей в Коле в 1520 году и в Печенге в 1556-м (взамен более раннего монастыря на том же месте), Борисоглебской церкви (там, где сейчас проходит русско-норвежская граница), города Кола в 1565 году^[541], а также обращения саамов-шаманистов в православие Кольский полуостров фактически стал частью территории России. Теперь не могло быть и речи о том, чтобы царь покинул этот полуостров, к тому же позволявший контролировать вход в Белое море. Особенную важность этот регион приобрел после конца XVI века, когда Швеция и Польша вытеснили Россию с берегов Балтийского моря.

Аргументы сторон не менялись. Датчане заявляли, что полуостров называется Мурманским, то есть норвежским (что соответствовало истине), что он всегда действительно был норвежским и что первый русский чиновник прибыл в Колу лишь в 1582 году. Русские оспаривали эти заявления и указывали, что норвежцы уже триста лет как покинули этот регион, и на протяжении этого времени лишь они взимали там налоги.

Эта земля стала яблоком раздора отнюдь не по причине плодородия: никакое сельское хозяйство там не возможно. Но она не была и тундрой: там можно было найти очень хороший лес для строительства кораблей, берега полуострова и реки кишели рыбой, и норвежцы приходили туда летом, в рыболовный сезон. Завладев Кольским полуостровом, датчане могли бы полностью запретить зарождающуюся торговлю между русскими, голландцами, англичанами, саамами и норвежцами или обложить ее пошлинами. Но денежные интересы, по-видимому, имели второстепенное значение. Как утверждает русский историк Иван Ушаков (1921–2002), общая величина налоговых поступлений с Кольского полуострова в русскую казну составляла 90 рублей и 33 с половиной копейки – на эти деньги здесь можно было купить около тридцати лошадей^[542].

Датский и русский монархи обменялись письмами, в которых выражали притязания на полуостров, а после неудачного плавания датской флотилии под командованием капитана де ла Наветта^[543], безуспешно пытавшейся собрать налоги в Коле, две стороны согласились, как сообщает Сельнес, «провести встречу в Коле в 1586 году и договориться о границе. […] Встреча провалилась, еще не начавшись. Русские представители не успели туда вовремя из-за шторма. Датчане покинули Колу за неделю до прибытия русской делегации, несмотря на протесты коменданта Ярцева»^[544]. Заметим, что Шарль де Данзей называет в качестве причины этого провала вторжение в Московию трехсоттысячной татарской армии (см. письмо от 18 августа 1586 года).

Другая встреча должна была состояться шестью годами позже – и снова провалилась по сходным причинам, дипломат из-за зимних холодов не смог покинуть Москву. Датчане продолжали посылать морские экспедиции за данью и проводили конфискацию товаров с тех кораблей, которые не заплатили пошлину.

Третья встреча была намечена на 1595 год. Но русские дипломаты снова опоздали из-за непогоды, и датская делегация, прождав русских три недели, покинула Колу. Однако за эти три недели, по словам Сельнеса, датчане успели получить «петиции саамов, которые жаловались на датских сборщиков дани и просили помощи, – грустные документы, демонстрирующие грубость и несправедливость. Худшим из всех был сборщик Йозеф Мортенсон, “который выбивал дань из каждого, кого видел”, как говорилось в одной петиции; некоторых подвергали пыткам. Что типично, все эти петиции были написаны на русском языке и адресовались еще и царю».

Четвертая встреча, намеченная двумя годами позже, в 1597 году, была отменена в последний момент из-за отсутствия датчан.

В 1598 году в Дании закончился период регентства, и править начал молодой Кристиан IV (его отец Фредерик II умер в 1588 году). Борис Годунов, фактически правивший в России, в тот же год добился своего избрания на царство. Оба государя не отказались от притязаний своих стран. В 1599 году Кристиан IV совершил знаменитое путешествие в Вардё на восьми военных кораблях, обозначив тем самым свой интерес к региону. Он хотел дойти до Колы, чтобы убедить жителей принять датское подданство, и русские позволили ему это сделать в надежде, что он сам наконец убедится «в ложности своих предубеждений и в патриотизме русских». Датчане высаживались на острове Кильдин и на Мурманском берегу, но не почувствовали себя там как дома. Впрочем, король не желал отступать и продолжал считать Кольский полуостров датской землей.

В 1601 году Кристиан IV снова высказал свои претензии, но царь по-прежнему не хотел уступать свои права на Лапландию. Тогда король предложил ему разделить полуостров пополам по линии восток-запад, оставив его южную часть русским и отдав своим подданным Мурманский берег. Столкнувшись с отказом русских, он в отчаянии предложил купить Кольский полуостров за 50 тысяч талеров (или, по Ушакову, за 9300 лошадей). Царь отказался, уточнив, что он отказался бы продать эти земли и за сумму в пять раз большую, и хотя его владения обширны, он не продаст «ни пяди унаследованной им страны».

Наконец, Кристиан сделал еще одну попытку: он попытался получить Колу в качестве приданого, заключив брак между своим братом и дочерью царя Ксенией. Но внезапная смерть Иоганна, претендента на ее руку, в 1602 году обессмыслила дальнейшие переговоры. Именно об этой планируемой свадьбе идет речь в сцене из оперы Модеста Мусоргского «Борис Годунов»^[545].