Анти-Суворов. «Ледокол» опровергнут! - Сергей Жевалов

В книге «Ледокол» английский мистер пишет: «Оборонительное строительство на новых границах шло очень медленно… строители не использовали многих возможностей усиления „Линии Молотова“ и не торопились ее строить»⁶¹⁸.

А в книге «Разгром» он снова опровергает свой «Ледокол» и сообщает, что строительство оборонительных сооружений на новой государственной границе шло высокими темпами с привлечением большого количества строителей: «Давайте же вникнем. В Советском Союзе возникла проблема величайшей важности. С середины 1940 года сотни тысяч людей возводили оборонительную линию вдоль новых границ. На гигантскую стройку от Балтики до устья Дуная были брошены огромные массы народа, включая инженеров и рабочих высшей квалификации, заключенных лагерей, военнопленных, местных жителей. Кроме того, 58 строительных батальонов. Этого было мало. И тогда из состава стрелковых дивизий и стрелковых корпусов, как приграничных военных округов, так и тех, которые находились во внутренних районах страны до Урала и Сибири включительно, забрали 167 саперных батальонов. На это строительство перебрасывали саперные батальоны даже и с Дальнего Востока.

…На возведение укреплений тратили сотни тысяч и миллионы тонн самых дорогих и дефицитных материалов, включая арматурную и броневую сталь, гранит, самый прочный фортификационный бетон. На строительство было привлечено громадное количество техники.

…15 апреля 1941 года Военный совет КОВО обратился к правительству Украины с просьбой о выделении дополнительно 105 000 человек местного населения на строительство укрепрайонов (ВИЖ. 1976. № 5. С. 90). Но ведь строительство велось по планам Генерального штаба. Жуков только что сдал Киевский округ и принял Генеральный штаб. Он-то знал, что в Киевском округе полоса новых укрепрайонов возводится прямо по линии границы. И вот теперь в дополнение ко всем тем тысячам местного населения, к тем ордам заключенных и пленных, к тем строительным и саперным батальонам направляют еще 105 тысяч человек. Так это только на земле Украины. Но интенсивное строительство велось в Карелии, Литве, Белоруссии, Молдавии. Там тоже в дополнение к уже работающим гнали к самой границе новые тысячи, десятки и сотни тысяч людей»⁶¹⁹. Следовательно, готовились к обороне.

На странице 261 снова ложь о том, что Г.К. Жуков «покорно принял должность» начальника Генерального штаба РККА и «не протестовал»: «После разбора стратегических игр Жуков был назначен начальником Генерального штаба. Вот где был момент! Вот бы и заявить Сталину: укрепрайоны не там возводят! Или прекращай эту ненужную возню и бесполезную трату сил и средств, или должность начальника Генштаба принимать не буду.

Но Жуков покорно принял должность, не протестовал, смелых идей не изрекал».

Г.К. Жуков опровергает заламаншского лгуна:

«На следующий день после разбора игры я был вызван к И.В. Сталину.

Поздоровавшись, И.В. Сталин сказал:

– Политбюро решило освободить Мерецкова от должности начальника Генерального штаба и на его место назначить вас.

Я ждал всего, но только не такого решения, и, не зная, что ответить, молчал. Потом сказал:

– Я никогда не работал в штабах. Всегда был в строю. Начальником Генерального штаба быть не могу.

– Политбюро решило назначить вас, – сказал И.В. Сталин, делая ударение на слове „решило“.

Понимая, что всякие возражения бесполезны, я поблагодарил за доверие и сказал:

– Ну а если не получится из меня хороший начальник Генштаба, буду проситься обратно в строй.

– Ну вот и договорились! Завтра будет постановление ЦК, – сказал И.В. Сталин»⁶²⁰.

На страницах 265 и 269 предатель-перебежчик так отзывается о Г.К. Жукове: «Жуков всю жизнь прикидывался умным, корчил из себя стратега, полководца и мудреца. И попал в капкан. Если никто не разглядел опасность, а он ее ясно видел, если он все понимал, но не бил во все колокола, значит, изменил присяге, значит, миллионы убитых и разорение страны – на его совести. Значит, он негодяй, изменник, предатель и трус.

…Но Жуков трусливо молчал.

А после войны и после Сталина вдруг поумнел задним умом и осмелел. Свою трусость, свое преступное бездействие, свою измену Родине списал на того, кто ответить уже не мог.

Такие действия на Руси всегда именовали подлостью».

Мистер Резун осознает себя подлым предателем-перебежчиком, поэтому обвиняет других в предательстве. Сам заламаншский сочинитель так пишет о таком поведении: «Тут Фрейд в чистом виде: побитый мальчик в своих мстительных мечтах видит себя победителем, а обидчика – в крови и соплях»⁶²¹.