Анти-Суворов. «Ледокол» опровергнут! - Сергей Жевалов

На страницах 203 и 205 мистер Резун пишет о том, что 22 июня 1941 года все танковые дивизии и мехкорпуса Красной армии были уничтожены: «И вот наш знакомый за несколько дней до того рокового момента попадает в 41-ю танковую дивизию… Номер не с потолка. В нумерации советских танковых дивизий полный порядок был: от 1-й до 61-й. Гитлер во Вторую мировую войну ринулся, имея 6 танковых дивизий, а к его границам миролюбивый товарищ Сталин выдвинул и 41-ю танковую дивизию, и ряд других. Длинный ряд. На той же реке Западный Буг у пограничных столбов – 22-я танковая дивизия. 22 июня ее военный городок, как и многие другие, тоже утонул в море огня.

…Но никто этими вопросами в Красной армии не занимался. 41-я танковая дивизия 22-го мехкорпуса 5-й армии Юго-Западного фронта – это всего лишь один пример. По всей границе от Балтийского до Черного моря в то ясное утро произошло то же самое».

А в книге «Тень Победы» он себя опровергает и сообщает, что якобы «разгромленные» 22 июня советские механизированные корпуса 23–27 июня 1941 года вступили в сражение с немецко-фашистскими танковыми соединениями: «Самое грандиозное танковое сражение мировой истории произошло 23–27 июня 1941 года в районе Дубно, Луцка и Ровно. В этом столкновении шести советских мехкорпусов с 1-й германской танковой группой советскими войсками командовал Жуков»⁵²³.

На странице 209 автор вдохновенно врет: «Оборона Бреста могла бы стать героической страницей в военной истории России. Вместо этого – жуткий несмываемый позор на века. При упоминании Бреста и Брестской крепости советские маршалы обычно поднимали воротники, чтобы спрятать горящие от стыда уши».

Но этого ему показалось мало, и на 235-й странице он еще раз повторил: «В результате 22 июня 1941 года к 7 часам утра город Брест был оставлен войсками 4-й армии».

Заламаншского вруна опровергает Сергей Сергеевич Смирнов: «В ночь накануне войны в казармах Брестской крепости был совсем небольшой гарнизон. Все войска, которые стояли здесь зимой, на лето были, как обычно, выведены в лагеря или проводили учения в районе Бреста, а в крепости оставались только небольшие дежурные подразделения от разных частей. В сумме они составляли меньше двух полков пехоты.

В районе Бреста численное и техническое превосходство врага было особенно большим. Кроме того, на этом участке границы была достигнута действительно полная внезапность нападения. Наши войска, стоявшие в окрестностях Бреста, были застигнуты врасплох этим нападением и с боями отступали к востоку. Уже в первый день противник занял город Брест.

…Прошло девять месяцев с начала Великой Отечественной войны. В марте 1942 года на одном из участков фронта в районе Орла наши войска разгромили 45-ю пехотную дивизию противника. При этом был захвачен архив штаба дивизии. Разбирая документы, захваченные в немецком архиве, наши офицеры обратили внимание на одну весьма любопытную бумагу. Этот документ назывался „Боевое донесение о занятии Брест-Литовска“. В нем день за днем гитлеровцы рассказывали о ходе боев за Брестскую крепость.

Вопреки воле немецких штабистов, которые, естественно, старались всячески превознести действия своих войск, все факты, приводимые в этом документе, говорили об исключительном мужестве, о потрясающем героизме, о необычайной стойкости и упорстве защитников Брестской крепости. Как вынужденное, невольное признание врага звучали последние заключительные слова этого донесения.

„Ошеломляющее наступление на крепость, в которой сидит отважный защитник, стоит много крови, – писали штабные офицеры противника. – Эта простая истина еще раз доказана при взятии Брестской крепости. Русские в Брест-Литовске дрались исключительно настойчиво и упорно, они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к сопротивлению“.

Таково было признание врага»⁵²⁴.