The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография - Хантер Дэвис

Дом со вкусом обставлен мягкой мебелью «Джи-План» — все купил Ринго. На стенах в дорогих рамках висят три золотых и два серебряных диска «Битлз». Над телевизором — свадебная фотография Риччи и Морин с ребенком.

«Сейчас, — говорит Элси, — мне кажется, что самым потрясающим был тот первый концерт в „Палладиуме“. Когда я сидела в зале и слушала, как все эти лондонцы кричат от восторга. Конечно, мне понравились премьеры обоих фильмов. И прием в ливерпульской ратуше. Они были такие чудесные. Все было чудесно… Я хочу еще сказать: Ринго никогда не задирал нос. Его жизнь совсем не изменилась. И Морин очень тихая, очень естественная».

«Пожалуй, мне больше нравилась их ранняя музыка, — признается Гарри. — Всякий рок-н-ролл. Но ведь и на месте стоять нельзя, правда? Такой уж у них бизнес. Теперь их мелодии надо слушать внимательно, по нескольку раз».

Родители Ринго последними переехали в новый дом. «Раньше мне про переезд и слушать было неохота. В Дингле мне так нравились соседи. Даже когда ребята прославились, соседи относились к нам по-прежнему. Мы никогда не чувствовали себя лишними. Но фанаты стали невыносимы. В конце концов сдали нервы. Теперь-то получше, тем более здесь… Правда, ребятам все равно сложно. Помню, Риччи сидел дома до темноты: опасался выходить при свете. Ужас, да? Но ведь нельзя, чтоб тебе досталось сразу все… Казалось, здесь будет поспокойнее. Шумиха всегда была невыносима — эти вездесущие репортеры, эти люди, которые постоянно куда-нибудь нас звали что-нибудь открывать. А здесь очень тихо. И никто не знает наш новый телефон».

Шумиху не жалуют все родители «Битлз». Все не любят давать интервью. Опасаются сказать не то и вызвать неудовольствие сыновей. Особенно Элси и Гарри. Ринго приходилось звонить матери и просить ее не болтать о том, какой он распрекрасный.

Харрисоны наслаждаются общением с фанатами, Джим Маккартни наслаждается новым богатством бытия, Мими наслаждается грезами, в которых Джон все еще маленький, а вот Элси и Гарри так пока толком и не освоились. Как будто сами не верят, что все это наяву. Новое положение дел им нравится, но они по-прежнему семь раз подумают, прежде чем решатся что-нибудь предпринять.

В 1965 году, в пятьдесят один год, Гарри бросил малярничать и декорировать в Ливерпульской корпорации.

«Мог бы проработать еще четырнадцать лет, если б захотел. В корпорации было хорошо. Там ребятами гордились не меньше, чем я. Хотя подшучивали надо мной, конечно: „А тебе-то зачем в очередь за получкой?“ Риччи долго уговаривал меня выйти на пенсию, но я сомневался, что стоит. А потом какой-то его приятель увидел, как я на сорокафутовой лестнице в снегопад белил здание городского совета, и Риччи заставил меня бросить работу… Время чуток замедлилось. Я отремонтировал дом. Могу еще раз отремонтировать или нанять кого-нибудь — мы теперь можем себе это позволить. Пришлось привыкать к новой жизни. Вроде я осваиваюсь. Всегда можно поработать в саду. Или в доме что-нибудь смастерить».

Вечером они смотрят телевизор, играют в бинго или идут танцевать. Ужин с танцами — это для них ново, и они ходят часто. Подружились с несколькими соседями-бизнесменами, и те зовут их на танцы к себе в конторы. Обычно люди быстро узнают, кто они такие, и приходится раздавать автографы. Гарри нравится, а Элси не очень.

«Недавно ездил к родне в Ромфорд, — рассказывает Гарри, — и пошел с племянником на школьное представление. Они там концерт давали. Всплыло, кто я такой, — сами знаете, как это бывает, — и дело кончилось тем, что я раздал сотни три автографов. Концерта я так и не увидел».

Гарри всегда был не прочь спеть в пабе — обычно он подражает Билли Дэниэлзу^[170]. С тех пор как «Битлз» прославились, он включил в репертуар несколько их песен.

«На той неделе три дня подряд лил дождь, а мы сидели дома и смотрели в окно. Делать было нечего, я и подумал: может, пару песен написать? Хотите взглянуть? Вот, например: „They sit all day, thinking alone, / Waiting for a ring on the telephone“^[171]. У меня уже есть пять песен. Я послал Риччи, — может, он придумает к ним музыку. Этим стихам только и нужно чуток хорошей музыки. Но Риччи стихи вернул. Говорит, что играет только на одном инструменте, у него музыки не получится. Но хоть какое-то занятие, да?.. Забавно — столько лет жили через пень-колоду, а теперь вдруг не нуждаемся в деньгах. До сих пор ездим в поезде вторым классом. Там тоже приличные места… Мы скучаем по старым друзьям, но часто ездим к ним в гости. Я иногда объезжаю стройки корпорации. Задираю голову, а ребята с верхотуры меня окликают. И я им такой: „Как дела, парни? Ровнее держите кисть!“»

«Какая-то фантастика, правда? — говорит Элси. — Мальчики всё для нас сделали. Больше и желать нечего. Последние пять лет — просто сказка. Но я по-прежнему волнуюсь за Риччи, за его здоровье — он ведь столько пережил. Я знаю, что он взрослый мужчина, у него семья, дети. И все равно волнуюсь».