The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография - Хантер Дэвис

Между дневными и вечерними выступлениями они шатались по Ливерпулю, сидели в кофейнях, заходили в музыкальные магазины и бесплатно слушали там пластинки. Они всегда были на мели. Дэнни Инглиш, управляющий пабом «Олд Дайв» возле «Кэверн» (его уже снесли), рассказывает, что они часами просиживали за одной кружкой темного пива. Однажды он сказал им, что пора бы угостить барменшу.

«После долгих препирательств они спросили, что она пьет. Стаут, говорю. Они спросили, сколько стоит. Посовещавшись, они сбросились по четыре с половиной пенса и купили ей „Гиннесс“».

Дэнни Инглиш попробовал завербовать в ряды их поклонников одного из своих посетителей — Джорджа Харрисона, тезку и однофамильца нашего Джорджа. Этот Джордж Харрисон с незапамятных времен вел колонку в «Ливерпул экоу». Но он и пальцем не пошевелил. Его осаждало слишком много групп, и «Битлз» были самыми неряшливыми и разболтанными из всех.

Жизнь шла по-старому, и это их все больше угнетало. Все родители, кроме миссис Харрисон и миссис Бест, снова насели: мол, кончайте валять дурака, устройтесь на нормальную работу.

«Я всегда знала, что Джон будет богемой, — говорит Мими. — Но мне хотелось, чтоб у него была хоть какая работа. Ему почти двадцать один год, Художественный колледж он проморгал, играет по своим дурацким танцулькам за три фунта за вечер. Разве это жизнь?»

В сентябре 1961 года, незадолго до того, как ему исполнился двадцать один, Джон от своей эдинбургской тетушки получил в подарок деньги и вдруг решил съездить с Полом в Париж. Джордж и Пит, естественно, обиделись, что их так беспардонно бросили. «Нам все до смерти надоело, — говорит Джон. — Нас куда-то звали выступать, но мы на все забили и уехали».

В Париже они встретили своего гамбургского приятеля Юргена Фолмера. В Париже, где они в основном просаживали деньги по клубам, Джон стал наконец начесывать волосы на лоб.

«Юрген носил брюки клеш, — говорит Джон, — но мы решили, что для Ливерпуля это слишком гомо. Не хотелось выглядеть женственно, у нас ведь среди публики было много парней. Мы одевались в кожу и играли рок, хотя баллады Пола привлекали все больше девушек».

О том, что Юрген в Париже, Джон узнал от Стю. Стю остался в Гамбурге, занимался живописью, но они с Джоном пространно переписывались.

Поначалу письма полнились анекдотами и дурацкими историями, вроде тех, что Джон сочинял в детстве. «Дядя Норман только что подъехал на собственных усах». «P. S. Мария Стюарт, королева Шотландии, была черномазой».

Он сообщал Стю все приятные новости из жизни группы — например, о том, что в Ливерпуле наконец-то возник фан-клуб «Битлз» (у Рори Сторма фан-клуб уже был). Однако вскоре в письмах прибавилось разочарования и горечи. «Дела идут хреново. Что-то должно произойти, но когда?»

Джон вставлял в письма все больше серьезных стихов — из тех, что никогда не показывал Мими. Обычно они заканчивались непристойностями или отчаянием. Когда больше ничего не приходило в голову, он исписывал этими стихами страницы писем к Стю.