Прохоровка. Неизвестное сражение Великой войны - Валерий Замулин

Тем не менее следует признать, что, несмотря на невыполнение задачи дня и высокую убыль бронетехники, к исходу 9 июля подчиненным Брайта все же удалось переломить ситуацию в свою пользу. Захватив два тактически значимых узла сопротивления, Мелехово и Дальнюю Игуменку, и уничтожив главные силы советской артиллерии в этом районе (в первую очередь костяк – 197 гв. ап и 114 гв. аиптап), они полностью овладели инициативой и вынудили С.Г. Горячева (с согласия штаба фронта) начать в ночь на 10 июля отвод на новые рубежи не только 81 гв. и 92 гв. сд, но и 375 сд.

В первые трое суток боев штаб 35 гв. ск, как, в общем, и большинство недавно сформированных корпусных управлений Воронежского фронта, показал себя не с самой лучшей стороны. Для его коллектива это был первый опыт боевой работы. Причем соединению пришлось не просто удерживать рубеж, а действовать на направлении главного удара вражеского танкового соединения, хотя и потрепанного. К сожалению, в напряженные моменты его офицеры не смогли должным образом наладить даже сбор, проверку и передачу в армию оперативной информации в необходимых объемах. С момента перехода в наступление главных сил 3 тк командование корпуса не в полной мере владело обстановкой на своем участке и в деталях не знало, как развивается оперативная обстановка. Не говоря уже о непрерывности, четкости управления войсками и т. д. Как уже отмечалось, негативное влияние на это оказывал и сам командир корпуса – своим безответственным подходом к выполнению прямых обязанностей. Даже к исходу дня С.Г. Горячев не имел ни связи с 81 гв. сд, ни достоверной информации о том, что происходит в полосе дивизии Морозова и на правом крыле соединения Трунина.

При отражении удара превосходящих сил врага управление войсками велось в основном лично И.К. Морозовым и П.Д. Говоруненко с передовых НП дивизии и КП полков. Что же касается полковника В.Ф. Трунина, то его роль как комдива в этих боях и влияние на их результат пока прояснить не удалось. Документы, которые удалось обнаружить в ЦАМО РФ, свидетельствуют, что в его адрес выдвигалось много справедливых и несправедливых обвинений, разобраться в которых сегодня крайне сложно. Ясно одно – он не был готов к командованию столь крупным воинским формированием, и руководство фронтом, назначая его комдивом, должно было понимать это. Нельзя не отметить, что В.Ф. Трунин на тот момент мало чем отличался от большинства старших офицеров, которые весной 1943 г. приняли дивизии на Воронежском фронте. По крайней мере, старшие начальники отмечали в нем старательность и отсутствие такого широко распространенного недуга среди командного состава, как пристрастия к алкоголю. Это не значит, что он был абсолютным трезвенником, но в ходе боем всегда был трезв и не изводил тонны муки и сахара, предназначенных для питания бойцов и командиров, на самогон, как это делал, например, его сосед полковник И.Г. Русских. Полагаю, что если бы 92 гв. сд не попала 7 июля в «мясорубку» под Мелехово, а была бы плавно введена в сражение на второстепенное направление, то не исключено, что комдив «ходил бы в героях», а не был бы снят с должности уже 14 июля 1943 г. с жесткой формулировкой «как дважды допустивший бегство дивизии с поля боя». Примеров подобного рода мне приходилось встречать немало. Хотя, повторюсь, это лишь мое предположение.

В документах и Воронежского фронта, и 69А за период Курской битвы, хранящихся в фондах ЦАМО РФ, генерал-лейтенант С.Г. Горячев^[248] тоже предстает не в лучшем свете: как человек безынициативный, работающий с большой раскачкой (спустя рукава). Несмотря на достаточный опыт управления стрелковым корпусом, он медленно, с трудом налаживал боевую работу своего штаба. Объясняя успех неприятеля на том или ином участке, генерал был склонен преувеличивать его силы. Например, по итогам боя 9 июля он ориентировал штаб армии в том, что перед фронтом его соединения в районе Черная Поляна – Дальняя Игуменка – Мелехово действует до 350 танков, хотя в это время во всем 3 тк числилась 201 бронеединица. Зная особенность комкора, командарм Крючёнкин вынужден был перепроверять его доклады. Понятно, что при таком отношении к делу и ответственности первого лица, ждать от корпуса качественной боевой работы не приходилось. Находившийся в Короче^[249] начальник штаба фронта генерал-лейтенант С.П. Иванов, устав от нерасторопности и «фокусов» комкора, войска которого удерживали важное направление, утром 10 июля доложил об этом Н.Ф. Ватутину: «Горячев работает недостаточно энергично, его все время командарм понукает, он только к утру (10 июля. – З. В.) установил связь со всеми дивизиями, а до этого дело было очень скверно, и его два донесения, полученные нами, после проверки их через командиров дивизий оказались несоответствующими действительности»^[250].

Командующий фронтом распорядился сделать внушение комкору: «…Горячева предупредите, чтобы коренным образом улучшил свою работу и управление порученными ему войсками»^[251].

Однако, как свидетельствуют дальнейшие события, это не возымело никакого действия. Через двое суток, понесший большие потери корпус Брейта за одну ночь прошел (в буквальном смысле слова) на участке 35 гв. ск через вторую полосу обороны 69А и вклинился в тыловую, а стрелочником будет назначен один полковник В.Ф. Трунин.