Парижане. История приключений в Париже - Грэм Робб

Из-за неспособности администрации предвидеть взрыв в студенческой среде спектр развлечений в Нантере был сравнительно невелик. В нем были киноклуб, дотированный ресторан, кафе на сто мест, возможность уехать на поезде в Париж, автостопом выбраться на природу или приготовить кастрюльку рагу в коммунальной кухне и съесть его с друзьями. Некоторые студенты изъявляли желание работать с детьми «из лачуг». Они помогали им с французским языком. Многие их современники ездили на мопедах «Веспа» или «Велосолекс», покупали пластинки, занимались макраме и ску-биду, чтобы своими руками сделать такие вещи, как брелки для ключей и абажуры для ламп; они посещали торговые центры, бывали в аэропортах и жили в условиях, более подходящих для развития сексуальных или любовных отношений. В Нантере друзья были либо препятствием, либо профилактикой волнений и отчужденности. Предназначенные для молодежи популярная радиопрограмма и журнал «Привет, ребята» рассматривались как форма отеческой опеки и почти совершенно были лишены интеллектуального содержания.

Студенческий бунт обещал расширить диапазон мероприятий и точнее спланировать услуги для молодежи. Однако при отсутствии денег эти мероприятия часто были символическими: можно было выставить портреты Троцкого или Мао Цзэдуна, съесть сэндвичи в лекционном зале, усыпать пол сигаретными окурками, организовать политические «группки».

По иронии судьбы, студенческие лидеры появлялись на телеэкране не просто как «люди в новостях», а как потребители и объекты визуального потребления. Они были, если процитировать субтитр в фильме Жан-Люка Годара 1966 г. «Мужское – женское», «детьми Маркса и кока-колы». Они обладали ходкими качествами молодости, изяществом и остроумием. Их длинные волосы согласовывались с такими коммерческими идолами молодых, как «Битлз» и Ален Делон. Хотя идеологические объекты ссылок студентов были особыми – Маркс, Ницше, Фрейд и другие, – их настроения были легко узнаваемы в песнях типа «йе-йе», которые главенствовали в хит-параде, еще демонстрировавшем некоторые признаки сегментации рынка, столь заметные в Великобритании и Америке: «Больше ничего не останется», «Я не знаю, чего я хочу», «Моя молодость уходит за дверь». Интервьюеры были склонны не замечать политико-философские дебаты и искали студенток, чьи лица и одежда соответствовали вкусам телезрителей. Они не пытались недооценивать или унижать их, хотя часто флиртовали с ними, чтобы вызвать хорошо выглядящую на экране телевизора реакцию или втянуть зрителя в процесс обольщения.

Документ 2

Документальный фильм о Нантере и «нантеризме» был снят общественной широковещательной компанией ОРТФ и показан на экранах 26 марта 1968 г. В нем с благожелательностью был представлен диапазон мнений студентов, и он разбудил в зрительской аудитории чувства, которые повлияли на изначальное восприятие майского бунта. Большая часть фильма была снята в маленькой, заполненной народом комнате, в которой двенадцать студентов-социологов ели вместе рагу, разложенное в две сковороды из нержавейки и чугунную кастрюлю. Сначала атмосфера была шумной и веселой.

Обычный антрополог, возможно, не счел бы этот фильм особенно ценным документом из-за вмешательства мужчины-интервьюера в речь главной интервьюируемой – привлекательной студентки, одетой в тонкий полосатый пуловер и короткую юбку. Она выглядела красноречивой, приветливой, довольно застенчивой, но стремящейся точно отвечать на вопросы. Камера показала ее лицо крупным планом и сделала ее глаза и рот центром внимания. В стесненных условиях в кадре периодически появлялись то прядь темных волос интервьюера, то его рука в черном пиджаке, поднятая, чтобы свериться с золотыми наручными часами. Студентка сидела подтянув голые колени к груди, и казалось, что интервьюер ее слегка затеняет. Сначала шум в комнате почти полностью заглушал некоторые ее ответы, но по мере продвижения интервью в комнате становилось заметно тише.

– Что вы изучаете?

– В прошлом году – социологию, а в этом я пишу диплом по демографии. На самом деле… я изучаю результаты исследований, проведенных по теме «Способность к воспроизведению потомства угнетенными женщинами».

– Это очень серьезная тема…

– Да. Эту тему я считаю действительно интересной, потому что она касается женщин.

– Вы раньше жили в Реймсе, вы говорили.

– Да, я жила в Реймсе.

– И вы жили в общежитии…

– Я здесь… уже второй год… Когда я приехала сюда в январе, я жила здесь тайком.

– Что значит «тайком»?

– Со своим молодым человеком… потому что у меня не было комнаты.