Частная жизнь Тюдоров. Секреты венценосной семьи - Трейси Борман

Интересно отбросить в сторону слухи всякого рода и проанализировать сохранившиеся свидетельства, касающиеся гинекологического состояния Елизаветы. Почти все медицинские обследования, проводившиеся в рамках подготовки к брачным переговорам, подтверждали, что королева абсолютно здорова и не имеет никаких препятствий к рождению детей. То же подтверждает и свидетельство ее прачки. Однако точно так же известно, что у Елизаветы наблюдались симптомы, по которым можно предположить, что ей было бы трудно зачать и родить ребенка. Нерегулярные месячные роднят ее со сводной сестрой Марией, катастрофическая история которой была известна Елизавете из первых рук. Аменорея Елизаветы могла быть связана с тем, что она мало ела, и ее часто называли «очень тонкой». Она была необычно бледной — «цвета трупа», как писал один свидетель, — а это говорит об острой анемии. Хотя Елизавета любила демонстрировать свою физическую силу, она постоянно страдала желудочными коликами. «У ее величества неожиданно возникла боль в животе, — писал Уильям Сесил об одном таком случае, — и неожиданно началась рвота»^[557].

Современные врачи считают, что королева могла страдать синдромом андрогенной нечувствительности^[558]. Жертвы такого состояния рождаются с мужскими хромосомами XY, но внешне развиваются, как женщины, поскольку их организм не способен вырабатывать мужские половые гормоны. В зависимости от тяжести симптомов, женские репродуктивные органы либо являются неполноценными, либо полностью отсутствуют, что делает сексуальный акт трудным или невозможным. Женщины в таком состоянии (как, например, любовница, а впоследствии и жена Эдуарда VIII Уоллис Симпсон) бывают высокими и гибкими, «с резким характером», что связано с преобладанием в их организме тестостерона.

Елизавета явно соответствует внешнему описанию: она была необычно высокой для женщины, очень стройной, с маленькой грудью. Она обладала очень сильным и энергичным характером и по физической силе превосходила обычных женщин. Страстная лошадница, она могла часами охотиться с собаками и соколами — гораздо больше, чем все ее придворные дамы. В отличие от множества женщин, участвовавших в охоте, она стреляла не хуже, чем ездила верхом, и не чуралась перерезать горло подстреленному оленю. В 1575 году французский посол сообщал, что королева убила «шесть косуль» из своего арбалета.

Даже в старости Елизавета любила энергичные утренние прогулки по дворцовым садам, и более молодые придворные дамы с трудом за ней поспевали. В популярном танце гальярда она предпочитала мужские шаги, потому что они включали в себя спортивные прыжки. Она была склонна к буйным развлечениям, смеялась громко, как мужчина, а порой буквально врывалась в собственные покои, раздавая шлепки и тумаки придворным дамам^[559].

Медики XVI века утверждали, что «такие [женщины], которые сильны и обладают мужским телосложением», скорее всего, бесплодны^[560]. И все же у нас слишком мало доказательств, если не считать сомнительного утверждения Бена Джонсона, того, что Елизавета проявляла какие-то внутренние симптомы синдрома андрогенной нечувствительности. Даже внешние проявления могли быть результатом генетики, а не синдрома. Ее отец был очень высоким, а мать отличалась хрупким сложением и небольшой грудью. Генрих обладал той же неутомимостью и энергичностью. И он, и Анна Болейн славились исключительной резкостью характера. Хотя теория и интересна, ее в лучшем случае можно назвать спекулятивной.

Елизавета была самой знаменитой королевой мира, не состоявшей в браке, и, естественно, не могла избежать слухов и сплетен о своей личной жизни. Но она всегда очень тщательно регулировала отношения с мужчинами, окружавшими ее при дворе. Эдвард Дайер предупреждал одного из величайших ее почитателей, сэра Кристофера Хаттона: «Прежде всего, ты должен помнить, с кем имеешь дело и кто мы для нее; хотя она и обладает многими недостатками своего пола, будучи женщиной, но мы не должны забывать ее положения и состояния как нашей правительницы»^[561]. Именно этого Елизавета и хотела: она могла флиртовать со своими придворными, сколько ей хотелось, но они не должны были воспринимать ее благосклонность как основание для сомнений в ее царственном превосходстве.

Флирт Елизаветы мог быть только игрой, тем не менее она требовала от своих придворных-мужчин абсолютной верности — и эмоциональной, и политической — и не терпела соперниц. Как замечал один из современных комментаторов: «В улье может быть только одна царица»^[562]. Главный ее фаворит, Роберт Дадли, дорого заплатил за этот урок.