Верхом на ракете. Возмутительные истории астронавта шаттла - Майк Маллейн

27 января 1986 года я запрыгнул в T-38, как и все остальные члены экипажа 62-A, и мы полетели в Нью-Мексико для тренировки с аппаратурой в Лос-Аламосской национальной лаборатории. Хотя основным ее профилем было ядерное оружие, лаборатория занималась также пассивными военными космическими экспериментами, и некоторые из них должны были стать полезными грузами в нашем полете с Ванденберга.

Мы приземлились в Альбукерке и отправились на чартере в небольшой аэропорт Лос-Аламоса. Заселившись в мотель, я позвонил Джуди в гостиницу астронавтов в Центре Кеннеди, чтобы пожелать удачи в завтрашнем полете. Я также пошутил о черной полосе отсрочек, которые, казалось, преследуют ее. Второй старт Джуди уже дважды отменялся: один раз 25 января в связи с плохой погодой, а второй – на следующий день из-за проблемы с боковым люком корабля.

«Получается, что именно ты приносишь неудачу, и из-за тебя случились все наши отмены на "Дискавери"».

«Не думаю, Тарзан. Виноват Чита». Она была права в том, что касалось Стива Хаули, который умудрился набрать непревзойденное число посадок в корабль – девять – всего за два полета^[148]. Джуди это предстояло лишь в шестой раз.

Я спросил ее, каковы перспективы на завтра. «Нормально, но обещают, что будет холодно – ниже нуля. Мы боимся, что замерзнет система шумоподавления».

«А всё эти шаттлы, из-за них погода меняется».

Она фыркнула.

Я не хотел говорить долго, зная, что ей, наверно, хочется послушать и других или позвонить им: «Я лишь хотел пожелать тебе удачи, Джей-Ар. Передай это от меня и остальным». Это были последние слова, которые я сказал ей.

«Спасибо, Тарзан. Встретимся в Хьюстоне». Это были последние слова, которые я услышал от нее.

Последняя надежда на спасение «Челленджера» осталась позади вечером того же дня. Когда инженеры фирмы Thiokol узнали, что в Центре Кеннеди прогнозируется очень холодная погода, они созвали специальную телеконференцию со своими коллегами в NASA и заявили, что старт необходимо отложить, пока не потеплеет. Их логика была проста: полет 51-C, начавшийся год назад при самой низкой температуре стыков секций ускорителей, всего +11 °C, сопровождался наиболее сильным прорывом газов через основное уплотнение среди всех пусков. Они подозревали, что низкая температура привела к затвердеванию вулканизированных кольцевых уплотнений и отрицательно сказалась на их способности закрывать стык. Поскольку во время запуска «Челленджера» ожидается температура стыков около –1 °C, завтра может произойти то же самое, говорили они. Инженеры рекомендовали отложить старт до тех пор, пока температура не поднимется хотя бы до +11 °C. Эта рекомендация была встречена резкой критикой. Один из представителей NASA ответил: «О боже, Thiokol, когда вы хотите, чтобы я его запустил, – в апреле?» Другой сказал, что рекомендация отложить старт «привела его в ужас». Они справедливо заметили, что прорывы наблюдались и при запусках в теплую погоду, а это позволяет думать, что корреляции между температурой и вероятностью отказа кольцевых уплотнений нет. Спор продолжался несколько часов, но в конечном итоге руководство Thiokol уступило давлению NASA и дало согласие на пуск с точки зрения годности ускорителей SRB. Золотому веку оставалось всего несколько часов.