Верхом на ракете. Возмутительные истории астронавта шаттла - Майк Маллейн

Наша группа вошла в кабинет заместителя начальника штаба, и мои наихудшие опасения оправдались. Там были только генерал Ларри Уэлч и его помощник. Не было ни праздничного торта, ни вообще чего-либо праздничного. Даже кабинет казался бедноватым по сравнению с нарядным офисом главнокомандующего ВМС.

Я преподнес генералу фото запуска 41-D в рамке и попытался разрядить обстановку, которая вызвала в группе полное замешательство. Я пошутил: «Генерал, единственное, что помогло бы нашему шаттлу выглядеть лучше, – это эмблема ВВС США на его крыльях».

Генерал, однако, не нашел мой комментарий забавным ни в малейшей степени. В ответ он пустился в рассуждения о бюджете Военно-воздушных сил и о том, насколько важно потратить деньги на разработку нового грузового транспортного самолета, а не на новую пилотируемую космическую программу ВВС. Мне захотелось закричать: «Генерал, это была шутка!»

Остальная часть церемонии – если это можно так назвать – была быстрой. Генерал прикрепил «крылья» к моей форме, пожал мне руку и попозировал для фотографии. Он ничего не сказал о том, что я был первым офицером ВВС не из числа пилотов, полетевшим в космос. Потом помощник торопливо выпроводил нас из офиса, чтобы генерал мог вернуться к работе над своими военно-транспортными самолетами. Никогда еще я не испытывал такой неловкости в связи со своей службой. Это безобразие видел адмирал Трули, видели Майк и Диана Коутс, так же как и чиновники из NASA. Флот оказал своим астронавтам королевские почести, а Военно-воздушные силы видели в нас с Донной помеху. Мне хотелось забиться куда-нибудь под камень.

Я взял Донну под руку, когда мы покидали кабинет, и ощутил, как она дрожит от возмущения. Она не услышала никаких слов признательности от генерала Уэлча. Эта минута должна была стать вершиной моей карьеры, а следовательно, и ее. Именно она посадила меня в эту ракету. Чтобы сделать это, она хоронила друзей и утешала вдов, провожала мужа на войну и пережила четыре попытки запуска шаттла, включая его отмену при включении двигателей. Когда мы вышли из кабинета, Донна едва слышно выругалась. Это означало, что она в крайнем гневе – я был главным матерщинником в семье, а она не ругалась никогда. Помощник был достаточно близко, чтобы услышать произнесенное слово, но не думаю, что он мог понять причину этого взрыва. Скорее всего, генерал даже не догадывался о том, какую ярость вызвал у женщины своим пренебрежением. Его забывчивость напомнила мне слова одного пилота ВВС о Вьетнаме: «Все мы видели трассеры, летящие к нам, и думали, что именно в этот момент были ближе всего к смерти. А в реальности какой-нибудь тупица на рисовом поле мог выстрелить из карабина, так что пуля пролетела в футе от головы, а мы об этом не догадывались». Уверен, что генерал Уэлч тоже мог рассказывать о случаях, когда чудом уцелел, не подозревая, что больше всего рисковал погибнуть от руки моей жены в своем кабинете в Пентагоне, а не во Вьетнаме.

Такая манера обращения прояснила одну давно удивлявшую меня вещь. На протяжении многих лет я не мог понять, почему ВВС ничего не делали в ответ на то, что Эбби оказывает предпочтение астронавтам из ВМС. Три миссии, которые следовали за нашей 41-D, были отданы под командование астронавтов из Военно-морских сил. Капитану ВМС Бобу Криппену предстояло отправиться в третий полет в должности командира шаттла до того, как равный ему по возрасту и сроку службы полковник ВВС Кэрол Бобко должен был полететь в первый раз. Почему ВВС США не усматривали в этом – как считали я и другие астронавты ВВС – пощечину Военно-воздушным силам? Теперь я получил свой ответ. Программу Space Shuttle и ее астронавтов из числа офицеров Военно-воздушных сил высшее руководство ВВС США не видело в упор. Мы были помехой для более неотложных дел. Вернувшись в Центр Джонсона, я поделился с другими астронавтами ВВС этими наводящими уныние наблюдениями. «Не ожидайте помощи от Пентагона. Мы тут предоставлены сами себе» – таков был мой вывод. Эбби мог сделать с нами все что хотел, и это не вызвало бы никакого негодования у наших командиров. Мы были забытой эскадрильей.