Даниил Галицкий. Первый русский король - Наталья Павлищева

Батый долго беседовал с сыном. Его интересовало одно: не готовят ли братья Ярославичи заговор и знал ли Александр о женитьбе Андрея.

– Конечно, знал. Только они не во всем согласны.

– Я в Сарай звал. Знаешь, что мне этот шакал ответил? Ему некогда!

– Кто, Александр?!

– Нет, Андрей. Александр вовсе ничего не ответил!

– Невский в Новгороде, может, еще не успел.

По едва заметному движению глаз отца Сартак понял, что того новость заинтересовала.

– Думаешь, приедет?

– Думаю, да.

Батый почти с удовольствием огляделся вокруг, хмыкнул:

– Если приедет, ему ярлык отдам! А Андрея вон!

– Куда вон?

– Пусть к своему Даныле едет, там ему место!

Хан сделал знак, чтобы Сартак оставил его одного, но не успел тот отодвинуться, как услышал:

– Я непокорных наказываю. На Андрея Неврюй завтра выходит! Передай, чтобы дальше его земли пока не шел. Если Александр не приедет, то пусть Неврюй сровняет Новгород с землей!

И такое послышалось в голосе Батыя, что даже Сартаку стало не по себе. Отец действительно не прощал предательства.

– И не смей отправлять гонца предупреждать никого из них!

Сын только склонился в знак согласия.

– Тот, кто предал тебя раз, предаст и еще, от него можно получить стрелу в спину, тогда ее меньше всего ждешь. Иди!

Высоко в небе кружил, выглядывая добычу, орел, как раз когда Батый произнес последние слова, птица вдруг устремилась вниз. «Вот еще одна жертва», – подумал Сартак.

За годы общения с татарами их юрты стали привычными, привык князь и к запахам, и к крикам, уже знал язык, и ребятишки больше не дразнили его по-своему. Князя Александра в Орде звали Искандером, ждали его подарков, крупных и мелких, а потому, как только ладья ткнулась носом в берег, по ставке Сартака разнеслось ребячьими голосами:

– Искандер! Коназ Искандер!

Невский усмехнулся: и никаких лазутчиков не надо, не успел приплыть, а уж все знают. Но на сей раз что-то было не так. Над самой большой летней юртой Сартака не было его знака.

– Что случилось?

Знакомый крещеный татарин Давыд помотал головой, принимая повод Александрова коня, которого сводили на берег:

– Ничего…

– А где Сартак?

– В Сарай уехал…

– Что-то в Сарае?

– Бату вызвал.

– Зачем, не ведаешь?

– Не знаю. Гонец приехал, срочно позвал, говорил, что сердит хан очень был.

– Когда уехал?

– Давно уже…

Вставал вопрос: ждать Сартака или отправляться дальше? Решил пару дней подождать, вдруг вернется и что скажет. Может, еще что разузнает…

А на душе было ох как неспокойно! И почему-то точно знал, что это из-за срочного вызова Сартака в Сарай. Больше никто ничего сказать не смог; промаявшись два дня, Александр решил наутро отправляться дальше в Сарай. Небось по пути с Сартаком встретится, Волга она одна, не разминешься. Но такое решение успокоения не принесло.

И вдруг крик:

– Плывут!

Возвращался из Сарая царевич. И эта весть вместо спокойствия добавила беспокойства. Батый вызывал только его? Или вместе с Андреем? Вроде с братом… А зачем там был нужен Сартак? Что, если сам Александр опоздал и Андрей успел что-то натворить в Сарае? От такой мысли стало совсем худо, сильно сдавило грудину слева, в глазах помутилось…

Невский решил сразу Сартаку не навязываться, тот сам увидел его ладьи у берега, если что срочное, то позовет, а если нет, то стоит дать чуть отдохнуть с дороги…

Сартак позвал сам к вечеру. Князь взял подарки, на сей раз были красивейшие ножны для меча, татарские мечи чуть другие, короче, а потому Александр особо радовался, что удалось найти у купцов подходящие. Еще, как всегда, много всякой пушной рухляди, посуды, перстней… Невский знал, что любят татары. И женке Сартаковой тоже привезено немало, но та недужила, потому к ней Александр пока не ходил с дарами.

Сартак встретил чуть странно, вроде и рад, и чего-то опасается одновременно. На дары только глянул, даже ножны не стал вертеть в руках, как обычно делал. Жестом показал, чтобы Невский садился к накрытому столику. Князь ловко сел на корточки, иначе за низкими татарскими столиками не получалось, подогнул под себя ноги…

– Здорово ли съездил?

– Да, – кивнул царевич.

– Здоров ли хан?

В ответ быстрый взгляд и снова лишь кивок:

– Здоров.

– Женка, слышал, недужна?

Сартак махнул рукой:

– Выздоровеет.

– Дары передашь, княгиня прислала?

– Передам.

Показалось, что царевич просто выжидает, пока слуги, ставившие еду и питье на столик, не уйдут. Так и есть, закончили, сделал знак, чтобы вышли, крикнул по-своему:

– Не мешать!

Вот это было уже худо! С Сартаком у Александра хорошие отношения, они названые братья, что для Орды даже крепче кровного родства, кровного брата можно убить, а названого никогда!

– Ешь, пей.

– Благодарствую…

И молчание… это молчание хуже открытого крика, потому что подумать можно все. В конце концов Невскому надоело играть в молчанку:

– Сартак, что случилось?

– Почему ты в Сарай не поехал?

– Я еду, вот на день у тебя задержался, завтра ладился дальше плыть…

Конечно, царевич видел груженые ладьи, видел, что Александр действительно готовился уезжать. Кивнул:

– Вижу.

Александр решил, что уж теперь для начала надо точно поговорить с Сартаком, чтобы не наломать дров в Сарае.

– Сартак, я хотел с ханом поговорить о ярлыке…

– У тебя из Каракорума есть?

– То когда было, да и кто давал, Ойгуль-Гаймиш?

– Чего хочешь? – глаза у Сартака пронзительные, острые.

– Хочу просить, чтобы Владимирское княжество мне отдал, а Киев Андрею.

Невский выдержал пристальный взгляд названого брата. Тот усмехнулся, взял из чаши большой кусок мяса, вгрызся в него зубами. Глядя, как царевич рвет мясо, Александр вдруг подумал: хорошо, что не горло. Мысль была жутковатой, но вполне подходила к тому напряжению, что висело в воздухе. Теперь князь был уверен, что случилось что-то нехорошее.

– Андрей в Сарае?

– Нет. Почему не хочешь быть под братом?

– Сартак, ты старший царевич, ты хочешь править? Я тоже. Я старший, понимаешь? А отчина – Владимир и Переяславль – мне должна была достаться.