Суеверия викторианской Англии - Наталья Харса

Отзвучали веселый смех, чмоканье и залихватские напевы. Февральская стужа сковала сердца, померкли улыбки, и тоскливо стало на душе. Наступало самое печальное время года – Великий пост. Он начинался за сорок дней до Пасхи, в Пепельную среду. В католических странах после церковной службы верующим рисовали на лбу крестик из пепла. В викторианской Англии этот обычай уже не практиковался, хотя день сохранил свое название. Вдобавок англиканцам уже не требовалось отказываться от скоромной пищи, скорее от излишеств как таковых. После Реформации держать или не держать пост стало личным выбором каждого. Христианам следовало смирять страсти и молиться, диета же была делом второстепенным. На тех, кто излишне усердствовал в усмирении плоти, напротив, смотрели косо. А вдруг это тайный католик? В романе Джорджа Элиота «Миддлмарч» соседи недовольны Доротеей Брукс, которая «постится точно папистка».

В католической и православной традиции затяжному голоданию предшествовал разгул обжорства – Масленица, или Жирный вторник. Христиане спешили наесться, напиться и наплясаться вдосталь, чтобы долго еще не хотелось. Жители Британских островов не отставали от своих европейских собратьев, даже когда пост в Англии утратил былую суровость. Погулять лишний раз никто не откажется!

Понедельник перед Пепельной средой носил название Беконного, или Мясного (Collop Monday). Когда-то в этот день засаливали остатки мяса, чтобы съесть его по окончании Великого поста. В такой бережливости давно уже отпала нужда, но провинциалы все еще соблюдали милый обычай. Запросто могли нагрянуть гости и потребовать бифштекс, чтобы Мясной понедельник не прошел даром.

Однако настоящее веселье начиналось с приходом Жирного вторника. Английское название Жирного вторника – Shrove Tuesday – переводится скорее как «Покаянный вторник». Не менее распространенным был и другой эпитет – Блинный. Собственно, и прославился этот день отнюдь не покаянием, а блинами. В 11 утра колокольный звон сообщал о том, что пора печь блины. Набивать ими животы разрешалось до вечерних колоколов. В прежние времена хозяйки старались израсходовать весь жир и все яйца перед началом Поста, но и в XIX веке на столе появлялась гора блинов. Лежебок, не желавших возиться на кухне, приходили стыдить соседи. В качестве позорного клейма на дверь ленивице прилепляли блин. В Стаффордшире первые три блина обладали особой святостью: на них рисовали крест, посыпали солью, чтобы отвадить дьявола, и откладывали на счастье или скармливали домашней птице. В Хартфордшире самой известной кулинаркой была ведьма из Тоддингтона, маленького прихода на границе с Бедфордширом. По легендам, ведьма проживала внутри холма Конджер. Как только школьников распускали по домам, они бежали к холму и прикладывали ухо к земле в надежде услышать, как шкварчит жир на ее сковородках.

Как только не забавлялись с блинами! В Олни (Бэкингемшир) проводили блинные гонки. Говорили, что в XV веке одна хозяйка так забегалась на кухне, что, когда прозвенел колокол, выскочила из дома в фартуке и понеслась в церковь со сковородкой в руках. С тех самых пор горожанки устраивали ежегодный забег, всю дорогу подбрасывая блин на сковородке. В Йорке незамужние девушки тоже подбрасывали блин, но уже с другой целью. Подбросить блин нужно было так, чтобы он перевернулся в воздухе и шлепнулся недопеченной стороной на сковородку. Ловкую девушку ждала скорая свадьба, а неумеха оставалась незамужней до следующего Блинного вторника. В Вестминстерской школе в Лондоне ученики устраивали драку за блин. Его специально выпекали с конским волосом, чтобы сразу не развалился. Блин бросали в толпу школяров, и те начинали тузить друг друга, стараясь урвать кусок побольше. Обладатель самого большого куска получал от директора гинею.

В Средние века англичане не только вкушали блины, но и предавались жестоким забавам – забивали камнями петухов или наблюдали за петушиными боями. Ареной для них частенько служило здание школы, а учитель принимал ставки и заведовал финансами. На юге Стаффордшира петухов мучили даже в XIX веке. В землю вбивали шест с длинной веревкой, которую привязывали к петушиной ноге. Птица уворачивалась, когда гуляки швыряли в нее камнями, но улететь не могла. Наиболее проворным петухам удавалось продержаться несколько часов кряду. Поскольку каждый участник игрищ платил за право испытать свою меткость, владельцы живучих петухов неплохо зарабатывали.