Суеверия викторианской Англии - Наталья Харса

Куры представляли серьезную проблему для суеверных умов. Весьма странное поверие гласило, что если петух доживет до 7 лет, он сможет нести яйца. В Йоркшире считали, что мелкие яйца без желтка, изредка появляющиеся в кладке, на самом деле откладывают петухи. От этих яиц поспешно избавлялись из опасения, что из них вылупится василиск. Кроме того, в ходу была поговорка, что кукарекающая курица так же неестественна, как и девица, которая умеет свистеть. Никому не хотелось держать в курятнике такое чудище, так что курам, возомнившим себя петухами, сворачивали шею (источники не уточняют, как же в таком случае поступали со свистящими девами).

Хозяйки сажали наседок на нечетное количество яиц, будучи уверенными, что в противном случае цыплята не вылупятся. Хотя число тринадцать считается несчастливым, именно столько яиц предпочитали подкладывать под наседку. Яйца, снесенные в Вознесение, клали на крышу в качестве оберега.

В Дербишире рассказывали о неком викарии, который увлекался оккультными науками и собрал большую коллекцию старинных манускриптов. В то время как хозяин пребывал в церкви, слуга пробрался в библиотеку, открыл наугад увесистый фолиант и прочел вслух несколько строк. Небо в тот же миг потемнело, дом заходил ходуном, сами по себе распахнулись двери и… в кабинет вошла черная курица с цыплятами. Не успел слуга облегченно вздохнуть, как пернатые гости начали расти, покуда курица не достигла размеров быка. Между тем викарий, почуяв неладное, отпустил свою паству, а сам поспешил домой. Курица уже касалась макушкой потолка, но священник не растерялся и бросил ей горсть риса из мешка, стоявшего в библиотеке специально на случай появления гигантских кур. Пока птицы клевали зерно, викарий прочел нужные заклинания.

Неоднозначным было отношение к яичной скорлупе. Английские суеверия запрещают сжигать пищевые отходы, объясняя запрет тем, что это отразится на способности животных производить соответствующие продукты. Иными словами, если целенаправленно жечь молоко, коровы перестанут доиться, а если швырять в огонь скорлупу, куры уже не снесут ни единого яичка. С другой стороны, скорлупу следовало как следует искрошить, в противном случае ею могли воспользоваться ведьмы. Они превращают нетронутую скорлупу в лодки, на которых плавают по морю и топят корабли.

Важнейшую роль в суевериях, связанных с петухами, играет кукареканье. По нему предсказывали все, что угодно, от погоды до появления гостей. Если петух кукарекает у самой двери, жди весточки издалека, причем из той стороны света, куда он смотрит. Чтобы уточнить прогноз, шотландцы щупали петуху лапы: теплые – к добрым известиям, ледяные – кто-то скончался.

Зловещим считалось кукареканье в полночь или ближе к полуночи. Английские фермеры истолковывали полночное кукареканье как предсказание грядущей смерти, а самого пернатого глашатая могли и зарезать, чтобы не тревожил людей понапрасну. Образ петуха, который кукарекает не вовремя, увековечен в народных песнях. Например, в балладе «Смертельный визит Уилли» («Willie's Fatal Visit», номер 255) герой приходит навестить свою подругу – как водится, ночью. Девушка просит петуха прокричать лишь утром, но беспринципная птица кукарекает на час раньше, еще до восхода солнца. Не разобравшись, сколько времени на самом деле, девушка выставляет любовника на улицу. В отличном настроении он возвращается к себе, как вдруг встречает привидение. Призрак предвкушающе улыбается. Слишком часто паренек навещал свою зазнобу, а о душе совсем не думал. В наказание призрак разрывает его на кусочки, причем кусочки аккуратно раскладывает по скамьям в близлежащей церкви. А в подарок девушке приносит голову с золотыми волосами.

Упоминание о зловещем петушином крике встречается и в романе Томаса Гарди «Тэсс из рода д'Эрбервиллей». Кукареканье портит настроение молодоженам, Тэсс и Энджелу Клэру:

«Белый петух с розовым гребешком уселся на изгородь перед домом, в нескольких шагах от них, и крик его зазвенел в их ушах и замер, словно эхо в горной долине.

– Что? – воскликнула миссис Крик. – Петух запел после обеда!

Два работника стояли у распахнутых ворот, придерживая створки.

– Не к добру – шепнул один другому не думая, что его услышит группа, собравшаяся у калитки.

Петух запел снова, повернувшись к Клэру.

– М-да! – сказал фермер.

– Мне неприятно его слушать! – сказала Тэсс мужу. – Скажи, чтобы кучер трогал. Прощайте, прощайте!

Снова запел петух.

– Кш! Проваливай, пока я не свернул тебе шею! – с досадой крикнул фермер, отгоняя петуха, а войдя в дом, сказал жене: – И нужно же было этому случиться как раз сегодня! За весь год я не слыхал; чтобы он пел после обеда».

Совсем скоро из-за несвоевременного кукареканья – точнее, из-за любви автора к английскому фольклору – на героев романа обрушились беды.

Еще одна птица, которая была связана с домом, – это ласточка. Ласточкины гнезда под крышей не только ласкали взор, но и символизировали благополучие. Напротив, внезапное исчезновение ласточек настораживало. Разрушить ласточкино гнездо считалось тяжким преступлением, сравнимым с кражей в церкви, – по крайней мере, так утверждал собиратель даремского фольклора Уильям Броуки. Однако не все разделяли подобный энтузиазм. Тот же Броуки пишет о доме, под крышей которого скопилось не менее дюжины гнезд на радость хозяевам и к досаде служанок. Как бы горничные ни возмущались, называя ласточек грязными тварями, утверждая даже, что меж перьев у них водятся жуки, господа оставались непреклонны. Так ласточки и жили под крышей и ежедневно пачкали окна пометом. Считалось также, что ласточкины гнезда под крышей уберегают дом от молнии. Наверное, в XIX веке нелегко было продать громоотвод тем счастливцем, под чьей крышей вольготно обитали птицы.