Британская разведка во времена холодной войны - Колдер Уолтон

Одной из особых функций нового «иностранного отдела» (отдела OS) МИ-5, созданного в 1948 г. и руководимого сэром Джоном Шоу, было наблюдение и изучение африканских студентов, живущих в Соединенном Королевстве, и выявление их возможных связей с коммунистами. В послевоенные годы такие подданные колоний, как Нкрума, имели право въезжать в Великобританию без ограничений, и одним из последствий этого был сильный рост количества иммигрантов из империи и стран Содружества, многие из которых приезжали сюда с надеждой на лучшую жизнь. В 1950 г. общее число иммигрантов в Великобритании составляло около 25 тысяч человек, но к 1955 г. это количество увеличилось до 43 тысяч. В 1953 г. из одной только Вест-Индии сюда прибыли 2 тысячи иммигрантов, а за один 1955 г. – в общей сложности около 27 тысяч иммигрантов. Не будет преувеличением сказать, что в послевоенные годы империя «вернулась» в Великобританию, постоянно изменяя состав английского общества. Эта тенденция продолжалась до 1962 г., когда с принятием сомнительного Закона об иммиграции из стран Содружества были введены ограничения на иммиграцию из империи и стран Содружества12.

В то время, когда Нкрума временно жил в Великобритании, непосредственно в послевоенные годы иммигранты из колоний в Лондоне и других крупных английских городах оказывались в иностранном и зачастую недружественном окружении и поэтому были склонны устанавливать тесные отношения внутри своих общин. Это было прекрасно продемонстрировано южноафриканским писателем Питером Абрахамсом в романе «Венок Майклу Удомо» (1956), который взял за основу для него жизнь Нкрумы в Англии. В романе и Нкрума (Удомо), и первый руководитель независимой Кении Джомо Кеньятта (Мхенди) выступают как вымышленные образы самих себя13.

Группы проживавших в Великобритании подданных колоний, тесно связанных между собой, находились под пристальным наблюдением со стороны МИ-5, которая изучала удивительно разнообразный спектр антиколониальных групп и их отдельных представителей, например Международное африканское бюро, созданное в Лондоне известным активистом из Тринидада и борцом за панафриканизм Джорджем Пэдмором – самопровозглашенным марксистом-революционером, который ранее был кем-то вроде бунтаря из университетского городка в Соединенных Штатах. МИ-5 и особый отдел также контролировали деятельность Панафриканского конгресса, который состоялся в Манчестере в 1945 г., на котором присутствовали Нкрума и несколько других будущих лидеров независимых африканских государств, а особый отдел откомандировал туда своих сотрудников под прикрытием. МИ-5 также изучала деятельность Западноафриканского национального секретариата (WANS) – группы сторонников движения за независимость, состоявшей из западноафриканских студентов, учившихся в Лондоне, которую в 1945 г. создали Нкрума и его сподвижники вроде Банколе Авунор-Реннера. Позднее Нкрума вспоминал в своих мемуарах, что офис WANS на Грейс-Инн-Роуд «вероятно, был самым оживленным уголком таких размеров во всем Лондоне»: «Он редко пустовал, потому что как только разнеслись вести о его местонахождении, он стал местом встречи всех африканских и индийских студентов и их друзей. Именно там мы обычно собирались, чтобы обсудить наши планы, высказать свои мнения и обиды»14.

Без ведома Нкрумы и его коллег по WANS МИ-5 перехватывала их корреспонденцию и прослушивала телефоны их офисов15.

И хотя Нкрума сам не был объектом интереса МИ-5, офицеры МИ-5 и сотрудники ее канцелярии тщательно фиксировали и документировали любую информацию об их деятельности, поступавшую к ним от службы наружного наблюдения за членами Компартии Великобритании или панафриканских групп типа WANS. Это больше чем что-либо другое демонстрирует основную разницу между органами правопорядка и разведывательной службой: МИ-5 завела досье на Нкруму и других участников антиколониального движения, проживавших в Великобритании, в качестве превентивной и профилактической меры, основываясь на обрывках информации – в случае Нкрумы это были наводка от ФБР, отчет наружного наблюдения особого отдела на Панафриканском конгрессе в Манчестере в ноябре 1945 г. и перехваченный телефонный звонок Нкрумы в штаб-квартиру Компартии в Лондоне. Нкрума не совершил никакого преступления, и у МИ-5 не было никакого намерения возбуждать против него уголовное дело, тем не менее досье на него было заведено.

И хотя у МИ-5 не было исполнительных полномочий и она полагалась на то, что другие департаменты будут выполнять ее рекомендации, что мешало ей проводить в жизнь свою собственную политику и тем самым превратиться в тайную полицию, характер превентивных расследований МИ-5 в отношении деятелей антиколониального движения вроде Нкрумы тем не менее удивителен и вызывает тревогу с точки зрения гражданских свобод. И к этому вопросу мы еще вернемся. Результатом упреждающих следственных мероприятий в отношении политической деятельности Нкрумы в Англии стало то, что, когда в 1947 г. он решил вернуться на Золотой Берег, у МИ-5 было подробное досье на него и его сподвижников. Основательное разведывательное досье станет решающим для колониальных властей в Аккре и Лондоне по мере продвижения Золотого Берега на пути к самоуправлению и в конечном счете независимости.

Слежка за политической деятельностью Нкрумы в Англии была такой интенсивной, что благодаря перехваченному телефонному звонку в штаб-квартиру Коммунистической партии в ноябре 1947 г. сотрудники МИ-5 сумели проинформировать портовые власти в Англии и на Золотом Берегу, когда он должен отплыть из Англии. В своих мемуарах Нкрума упоминал о проблемах, с которыми он столкнулся, покидая Ливерпуль, но в то время он не понимал, что они были вызваны вмешательством МИ-5: «В Ливерпуле я неожиданно столкнулся с трудностями с властями в доках, так как без моего ведома полиция [МИ-5] собрала целое досье о моей политической деятельности в Лондоне. Их не радовало мое присутствие на митингах Компартии. В конце концов, после долгих расспросов, мне нехотя поставили штамп в паспорте и разрешили взойти на борт судна. У меня было чувство, что, хотя они и были рады увидеть мою спину, их немного беспокоило то, чем я собираюсь заниматься на Золотом Берегу. Я мог бы сказать им тогда чем, но они бы меня не поняли»16.

На первый взгляд Нкрума и многие из его близких соратников были носителями опасных левых взглядов, которые были марксистскими, если не откровенно коммунистическими. Руководители новой партии Нкрумы на Золотом Берегу – Народной партии конвента (СРР) называли себя «товарищами», и впоследствии он посвятил свои мемуары убитому первому премьер-министру Конго Патрису Лумумбе, которого в Вашингтоне подозревали в том, что он придерживается коммунистических взглядов. Когда в марте 1948 г. Нкрума был арестован, среди его вещей были найдены неподписанный членский билет Компартии Великобритании и записка о чем-то, что называлось «кружок», целью которого было создание в Западной Африке Союза африканских социалистических республик. Не имея информации об этом «кружке» ни от источников в Москве, ни от разведки США, в МИ-5 допустили, что они о нем еще не слышали, но сочли, что он мог иметь «внешнее» (советское) руководство17.

Чтобы ухудшить еще больше уже и так тревожную картину, ближайший идеологический соратник Нкрумы в Лондоне Джордж Пэдмор открыто придерживался марксистских взглядов и был членом Коммунистической партии Франции в 1920-х гг., обратившись к коммунизму главным образом потому, что надеялся, что это поможет освободить его родной Тринидад от британского «империализма». Начиная с конца 1940-х гг. МИ-5 перехватывала письма и прослушивала телефонные разговоры, которые Пэдмор вел в своем доме в Хэмпстеде, Северный Лондон, и выявила, что он был в центре группы амбициозных и очень талантливых деятелей из Вест-Индии и Африки, часть которых находилась в прямом контакте с «колониальной секцией» Компартии Великобритании. Этой секцией руководил еще один выходец из Вест-Индии Питер Блэкман – бывший священник, который отказался от религии ради веры в коммунизм18.