Британская разведка во времена холодной войны - Колдер Уолтон

Однако KANU был гораздо более популярной партией, и в феврале 1961 г. он завоевал убедительную победу на всеобщих выборах. Тем не менее партия, девизом которой был «Uhuru na Kenyatta» («Свобода и Кеньятта»), отказалась принимать участие в формировании правительства, пока Кеньятта не окажется на свободе. В августе 1961 г. Кеньятта был наконец освобожден из заключения и совсем не был похож на свою собственную тень и немощного старого алкоголика, как, без сомнения, надеялся его соперник Одинга, а на самом деле казался сильнее, чем когда-либо, – то же самое будет с Нельсоном Манделой более тридцати лет спустя в Южной Африке. Кеньятта воспользовался своей свободой, чтобы перехитрить таких соперников, как Одинга, и дистанцироваться от радикальной программы KANU99.

В конце 1962 г. Кении было даровано полное внутреннее самоуправление, а в октябре 1963 г. Кеньятта возглавил делегацию KANU на другом раунде переговоров в Ланкастер-Хаус, которые подготовили почву для полной независимости Кении. Как зафиксировано в документах, эти переговоры постоянно наталкивались на разные трудности из-за антагонистических требований KANU (здесь ключевую роль играли Том Мбойя и группа Новая Кения Майкла Бланделла. Но совершенно не принималось во внимание то, что во время обоих раундов переговоров в Ланкастер-Хаус в 1962 и 1963 гг. МИ-5 прослушивала разговоры кенийской делегации. Записи подслушанных разговоров оказались чрезвычайно полезными для британских чиновников на переговорах с различными кенийскими делегатами, а информация, которую они давали, очень ценилась министрами по делам колоний во время двух раундов переговоров Ианом Маклеодом и Дунканом Сандисом. Как бывший министр обороны, Сандис был весьма сведущ в темном искусстве шпионажа и понимал преимущества, которые мог дать сбор разведывательной информации. Он стал жадным читателем записей прослушанных МИ-5 разговоров, которые велись кенийскими делегациями во время переговоров, особенно членами KANU. На самом деле он так широко ими пользовался, что после одного случая, когда он неосторожно привел цитату из дискуссии, которую при закрытых дверях вели члены KANU, МИ-5 пришлось ограничить число записей разговоров, которые ему передавались для ознакомления100.

В большинстве своем члены делегаций подозревали, что «секретная служба» прослушивает их разговоры. Когда лидер Родезии Иан Смит посетил Лондон в 1965 г., он настоял на том, чтобы его наиболее секретные разговоры с членами его делегации проходили в женских туалетах Ланкастер-Хаус, будучи убежденным, что в этом месте британская разведка не осмелится поставить микрофоны. Почти наверняка он ошибался101.

Использование «спецсредств» (микрофонов) в Ланкастер-Хаус впервые стало достоянием гласности благодаря предательским откровениям офицера МИ-5 Питера Райта в его книге «Охотник за шпионами», опубликованной в 1987 г., что делает еще более удивительным тот факт, что последующие историки не обнаружили их использование раньше. И хотя большая часть книги Райта заражена теориями заговора (в частности, его утверждение, что генеральный директор МИ-5 сэр Роджер Холлис был на самом деле советским шпионом), те части его книги, в которых рассказывается о технических возможностях МИ-5, более достоверны: Райт работал в техническом отделе МИ-5 и отвечал за установку микрофонов и другие тайные мероприятия и поэтому знал, о чем он говорит. Не так давно использование британской разведкой микрофонов во время переговоров, предварявших независимость стран Африки, было упомянуто в романе Джона Ле Карре «Песнь признания» (2006).

На самом деле, когда МИ-5 установила микрофоны в Ланкастер-Хаус в начале 1960-х гг., Роджер Холлис переживал на тот счет, что его служба, возможно, вышла за рамки закона. А ведь она должна была изучать угрозы национальной безопасности Великобритании, как неофициально говорилось в так называемой «Директиве Максвелла Файфа» от 1952 г., которая делала МИ-5 подотчетной министру внутренних дел. Холлис выразил свою озабоченность министру внутренних дел Р.А. Батлеру, объяснив ему, что африканские делегаты практически не представляют собой угрозы национальной безопасности Великобритании. Батлер ответил, что с учетом важности темы обсуждения – англичане надеялись, что переговоры позволят Великобритании сохранить свои «жизненные интересы» в Восточной Африке, – МИ-5 было полезно прослушивать разговоры делегаций, и он дал на это свою санкцию102.