Записки Ивана Степановича Жиркевича. 1789-1848 - Иван Жиркевич

На вопрос мой, кто такой Жмакин, Блудов с удивлением сказал:

– Теперь я вижу, что вы истинный чудак! Жмакин – директор департамента исполнительной полиции, с которым все губернаторы состоят в непосредственных сношениях и даже в некоторой зависимости по делам. – (Я состоял с ноября при министерстве и не знал этого.)

– Я вам указываю потому на Жмакина, что он лет пять был симбирским губернатором, и хорошим губернатором, т. е. деловым. Прибавлю откровенно, что в пример вам его не поставлю во всех отношениях! Между нами будь сказано: кто без греха! Но повторяю, что губернию вашу он знает совершенно. Теперь же вот еще одно обстоятельство: по Симбирской губернии вследствие высочайшего повеления все казенные крестьяне обращены в удельное ведомство. Это дело весьма важное и требует особенного и большого внимания. Вам необходимо нужно будет явиться к князю Волконскому, министру императорского двора,[420]но предварительно побывайте у графа Перовского,[421]вице-президента департамента уделов; он объяснит вам весь ход сей операции и всю важность, которую она в себе заключает при совершении оной; вы тогда сделаетесь известным и государю. А как вы должны непременно представиться его императорскому величеству, то можете ли мне теперь назначить день, когда вы будете к тому готовы?

Получив от меня ответ, что я еще не имею мундира и не могу отвечать ему на сие определительно, дополнил:

– Нельзя ли к вашему старому мундиру пришить воротник? Ибо чем скорее это будет, тем лучше! – А между тем заметил мне, что ежели я буду готов хотя бы до субботы (это была середа), то, чтоб ночью, в первом, во втором и даже в третьем часу, прислал бы к нему сказать об этом: его разбудят, и он пошлет тотчас же нарочную обо мне докладную записку.

От министра я отправился к товарищу его, графу Строганову,[422]генерал-адъютанту и артиллерийскому генерал-майору. От него я тоже получил подтверждение о важности случая обращения казенных крестьян в удельные, с наставлением, чтобы по прибытии моем в Симбирск я даже не затруднял бы себя подробностями приема губернии, прежде нежели вникну подробно и совершенно в ход сего важнейшего государственного дела, окончанием которого я успокою государя и их всех… Одним словом, сила общих выражений министра и его товарища на сей раз необыкновенно меня озадачила. До того времени я даже и понятия не имел, что такое казенный и что удельный крестьянин. Я даже не полагал никакой разницы между ними и помещичьими вообще, но соединял их в одно общее название «казенных».

Потом посетил я Лекса и наконец явился к Жмакину. Первый объявил мне, что о назначении мне по положению 3000 рублей распоряжение уже сделано, а последний, отрекомендовавшись мне, сказал, что его министр особенно просил со мной познакомиться.

Выходя от Лекса из канцелярии, встретился я там с действительным статским советником Жемчужниковым,[423]товарищем моим по корпусу и по артиллерии, бывшим уже в Рязани губернатором, но оставившим сие звание и теперь числившимся по министерству внутренних дел. Он был в близких родственных связях с Перовским, а именно был женат на его родной сестре, но в то время уже был вдов. Поздравив меня с назначением в губернаторы, он объявил мне, что эта участь была предназначена прежде для него; но зная совершенно своего роденьку, он просил графа Бенкендорфа, при котором прежде служил, устранить его от сего назначения и именно указал на меня, говоря, что я верно буду в состоянии устроить дела удельных крестьян лучше его и согласнее с Перовским!.. Когда же я сказал ему, что думаю назавтра ехать знакомиться с Перовским, то он просил меня прежде побывать у него, уверяя, что он многое может сообщить мне вперед, что нужно для моей же пользы и спокойствия, и взял с меня слово вместо Перовского быть назавтра у него.

Когда я приехал к нему по назначению в четверг и сказал, что от него прямо отправляюсь к Перовскому, он сказал мне, что тот сегодня рано отправился в земледельческую удельную школу, откуда хотя и вернется часу в первом, но решительно убеждал меня в этот день с ним не видаться, ибо посещение сей школы всегда оставляло за собой сильнейшее раздражение у Перовского, и без того уже желчного по характеру, и первое знакомство с ним в минуты подобного расположения неминуемо должно было оставить навсегда за собой следы неприязни, а советовал отправиться к нему завтра часов в 8 и никак не позже 9 утра, когда он еще ничем и никем не рассержен.

В пятницу в осьмом часу Перовский принял меня весьма благосклонно, объявил, что Жемчужников накануне предварил его уже о моем посещении. Рассказал мне текущий ход дела передачи крестьян, просил до отъезда моего еще раз с ним повидаться, и ежели желаю представиться князю Волконскому, то именно в тот день, чтобы он мог приготовить князя к моему приему.