С Роммелем в пустыне. Африканский танковый корпус в дни побед и поражений 1941-1942 годов - Хайнц Вернер Шмидт

1

Роммель повел войска на Тобрук еще до наступления рассвета. Предыдущей ночью штаб германского Африканского корпуса перебрался в Мекили. Я избегал встречи с майором Элертом. Роммель выделил один из своих «мамонтов» генералу Штрайху из 5-й легкой дивизии, два оставил для себя и своего штаба. Он велел нарисовать на трофейных машинах германский крест. Мы захватили большое число автомобилей, и мне досталась открытая штабная машина, подобная той, какой обычно пользовался сам Роммель.

Альдингер, который отправлялся вместе с Роммелем, дал мне такие инструкции:

– Господин Шмидт, отныне вы всегда будете следовать за генеральской машиной. Вы поступаете в полное распоряжение генерала.

2

Это были драматические дни. В Югославии 27 марта к власти пришел король Петр, в два часа ночи совершивший «дворцовую революцию». 28-го наших итальянских союзников изрядно потрепали Королевские ВМС в битве у мыса Матапан. На следующий день, после прибытия 1-й южноафриканской бригады в Диредауа в Абиссинии, стало ясно, что судьба Аддис-Абебы решена. Асмаре суждено было пасть двумя днями позже (1 апреля туда вошла 5-я индийская дивизия под командованием генерал-майора Л.М. Хита). 30 марта Роммель у Эль-Агейлы двинулся вперед. Ко 2 апреля мы вытеснили британцев из Мерса-эль-Бреги на побережье, а также Адждабии, и на следующий день они эвакуировались из Бенгази, города, который всегда было трудно удержать. Одновременно Рашид Али, сторонник оси, совершил переворот в Ираке, и у Уэйвела появилась еще одна головная боль. Министр иностранных дел Иден и генерал сэр Джон Дилл, начальник британского Имперского генштаба, только что побывали в Афинах в ответ на просьбу Греции оказать военную помощь. Уэйвелу пришлось перебросить войска с Ближнего Востока в Грецию, в которую Германия вторглась утром 6 апреля, одновременно войдя в Югославию.

К 7 апреля мы взяли Дерну. Аддис-Абеба пала, а мое прежнее место пребывания, Массава, была на грани сдачи; но в пустыне господство принадлежало Роммелю.

3

Во время короткой остановки Роммель получил радиограмму от Берендта: «Дерна достигнута». Обер-лейтенанта Берендта, помощника в отделе разведки, Роммель назначил командовать смешанной боевой группой с несколькими противотанковыми орудиями, которой было приказано отправиться в Дерну. Он обогнал итальянские части, двигаясь вдоль побережья, и взял некоторое количество пленных.

Несколькими днями ранее люфтваффе перебрасывало по воздуху через Средиземное море подразделения 15-й танковой дивизии. Командир дивизии генерал фон Притвиц первым ступил на африканскую землю. Роммель кратко переговорил с ним, после чего Притвиц повел передовые части на Тобрук. Он вышел прямо на передовые позиции англичан и был убит – первый немецкий генерал, погибший во главе своих войск в Африке.

С наступлением ночи Роммель и мы, оставшиеся офицеры его штаба, добрались до побеленного дома – в мирное время это была резиденция дорожного инженера – к западу от Тобрука. Хозяин-австралиец покрыл стены своего квадратного жилища надписями, восхваляющими его любимый напиток, и энергичными сценами лошадиных скачек. От этого дома через пустыню до форта в Акроме тянулись телеграфные столбы. Мы похоронили рядом с ним Притвица и других немцев, погибших в этом бою.

Штаб-квартира была оборудована на дне сухого русла к юго-западу от нашего Белого дома. Элерт получил один из захваченных «мамонтов» и оборудовал в нем помещение для оперативного отдела. Другой автомобиль оставил себе Роммель.

На следующее утро Роммель отправился в Акрому. Его сопровождали только мой автомобиль и бронированная машина.

Мы тащились по пыльной акромской дороге, которая в будущем станет для нас такой привычной и нудной, пока страны оси не построят объездную дорогу к этому затерянному в пустыне форту. Из Акромы Роммель направился в Эль-Адем. Внезапно мы попали под артиллерийский обстрел из Тобрука, и среди наших машин заметались испуганные газели. Какое-то время мы ехали под огнем – видно было, что это место хорошо пристреляно.

Через полчаса мы встретили несколько рот немецкой пехоты, занимавших позиции на высоте недалеко от Эль-Адема. Роммель остановился поговорить с их офицерами, которые прибыли сюда всего лишь несколько часов назад. Среди них я увидел лейтенанта Шмидта, моего товарища по экспедиции в Марада-Джалу. Пока генерал разговаривал, нас накрыло артиллерийским залпом. Один молодой лейтенант погиб, а моему другу Шмидту оторвало руку.

В двух милях восточнее этого места в сухом русле мы обнаружили генерала Штрайха и весь его штаб. Они лежали на земле, спасаясь от обстрела. Батареи Тобрука уже прекратили огонь, и Роммель, подмигнув, сказал:

– Лучше бы англичанам поберечь свои боеприпасы. Им скоро понадобится все, что у них есть.

Как будто в опровержение этих слов раздался воющий звук нового залпа, снаряды которого разорвались неподалеку и, очевидно, предназначались нам. Но мы успели заметить, что на этот раз они летели не из Тобрука, а с юга. В бинокль мы увидели гребень холма, на котором стояло длинное низкое здание, от которого тянулись телеграфные столбы.

– Эль-Адем, – тихо сказал Роммель, бросив быстрый взгляд на карту и снова принимаясь изучать местность в бинокль.

Мы заметили одинокую бронемашину, в которой, вероятно, находился офицер-наблюдатель артиллерии противника. Попытались принять какие-то контрмеры, но через четверть часа машина исчезла, а с ней прекратился и артобстрел.

Генералы тем временем обсудили сложившуюся обстановку. Перед нашим отъездом Роммель еще раз напомнил командиру дивизии:

– Вы должны атаковать сразу же после того, как ваши танки займут свои позиции, не давая томми времени окопаться.

На рассвете мы покинули бивуак к западу от Белого дома и вновь сквозь густую пыль отправились в Акрому. Колонны, шедшие в обратном направлении, и машины впереди нас вздымали такие густые клубы пыли, что мы могли определить направление только по телеграфным столбам. И опять машин было только три: Роммеля, моя и легкая бронемашина.

В Акроме обер-лейтенант Валь, командовавший четырьмя танками, увидев Роммеля, тут же вытянулся по стойке «смирно». Пока Роммель внимательно изучал в бинокль опорные пункты к востоку от Тобрука, мы с Валем, обаятельным малым, полным юмора и веселья, немного поболтали. Роммель молчал, словно завороженный увиденным. Он держал свой небольшой торс прямо, расставив ноги и согнув в локтях руки, державшие у глаз цейссовский бинокль. Подбородок выдвинут вперед. Очки из Мекили – поверх фуражки.