С Роммелем в пустыне. Африканский танковый корпус в дни побед и поражений 1941-1942 годов - Хайнц Вернер Шмидт

Следующий час мы провели в напряжении. Американский лейтенант из Бруклина предложил жвачку и сигарету. Я редко курю, но сейчас чувствовал, что сигарета пойдет мне на пользу. Возможность увидеть Бруклин или какой-нибудь другой город в Америке еще до окончания военных действий уже не казалась такой далекой. Я подумал: я хочу только одного – получив специальность, стать фермером в Восточной Африке. Да, я хотел бы когда-нибудь увидеть Америку. Но только не таким способом, только не таким. О, черт возьми, почему судьба не позволила мне закончить обучение и отправиться простым фермером в Африку!

Я почувствовал, что американский капитан и лейтенант пристально смотрят на меня. Я изобразил на лице полнейшее спокойствие и глубоко затянулся сигаретой, делая вид, что получаю удовольствие, как заядлый курильщик… Я выслал небольшой дозор и подумал, что, если танки точно ушли, я должен вернуться назад тем же путем, прихватив с собой всех своих пленников.

– Что происходит, приятель? – спросил американский лейтенант и подвинулся ближе ко мне.

Я равнодушно пожал плечами и коротко ответил:

– Ждите.

Мы возобновили нашу бессвязную беседу. Ситуация была странной. Ни американец, ни немец не знали, кто окажется пленником на следующее утро. Поэтому обе стороны были вежливы и (надеюсь) доверительны.

Затем вновь послышался рокот моторов. На этот раз со стороны Кассерина. Мы молча посмотрели друг на друга. Руки схватили автоматы. Мои пулеметчики спустились вниз, укрываясь в русле. Не доезжая до моста, возвращающиеся танки открыли по нему огонь. Их орудийные снаряды пролетали над нами и впивались в берег. И снова дрожание земли под нашими ногами, лязг гусениц и грохот сверху.

Один, два, три, четыре, пять.

Танки проехали дальше. Мои пулеметчики вновь заняли свои позиции. Рокот танковых моторов затих вдали, как будто смолкли волынки.

Американцы и я вновь взглянули друг на друга. Лейтенант из Бруклина улыбнулся.

– Возьмите жвачку, приятель, – сказал он.

3

Я подумал, что, как только танкисты доложат о нас своему командованию, против нас будут посланы войска. Надо было как можно скорее убраться из-под моста.

Я отдал приказания:

– Лейтенант Эбенбихлер с несколькими солдатами пойдет впереди. Лейтенант Бекер сформирует небольшой арьергард.

Люди занялись подготовкой к походу. Но сначала мы должны были как можно удобнее устроить раненых. Я повернулся к группе офицеров и на своем слабеньком английском попытался обратиться к ним:

– Джентльмены, один из вас вместе санитаром может остаться с ранеными. Ему придется дать слово чести не предпринимать против нас немедленных действий и не преследовать нас в течение часа после нашего ухода. Согласны?

Они внимательно выслушали меня и молча согласно кивнули.

Я предоставил им самим решить, кому остаться. Они быстро решили, подбросив монетку. Решающий жребий бросали капитан Смит и лейтенант из Бруклина. Мне тоже тало интересно. Монетка сверкнула темноте и упала на землю. Луч света упал на нее. Орел!

Он выпал лейтенанту из Бруклина. Он должен был остаться. Ему не суждено было стать моим пленником, и я был этому рад.

Капитан, выглядя слегка огорченным, сказал:

– Итак, я иду с вами. Так как насчет моей бритвы и зубной щетки в грузовике?

– Не беспокойтесь, – успокоил я. – Вы получите все, что вам нужно, когда мы будем на наших позициях.

Эбенбихлер и его солдаты молча ушли вперед. Я со своими людьми последовал за ним. Когда мы выходили из-под арки моста, лейтенант из Бруклина со смехом прошептал мне:

– Пока, приятель, встретимся в Берлине!

Его легкая насмешка не была обидной. Я тихо ответил:

– До свидания в Бруклине после войны!

Я помахал ему рукой и стал взбираться на берег русла со своими людьми и пленными.

Мы осторожно поднялись на гребень горы, возвышающейся над Кассерином, и затем начали долгий спуск. Я добрался до штаба батальона и передал американцев. Затем я со своими солдатами с удовольствием растянулся на земле и заснул. Когда я проснулся, в небе загорался рассвет. Пленных уже отправили в наши временные помещения для допроса и содержания. Я уже не мог предложить капитану Смиту бритву и зубную щетку.

Начинался новый день. А вместе с ним пришел приказ наступать.