Мэрилин Монро. Жизнь в мире мужчин - Софья Бенуа

И она, и подруга проводили время в особняке, пребывая в волнительном неведении в ожидании того момента, когда прозвучит официальное предложение. Однако вместо слов любви Говард заговорил о делах, которые ему предстоит уладить вдали от этих мест. Как оказалось впоследствии, «этим делом была для него другая женщина, с пышной грудью и волнующими ножками».

Оставив девушек пребывать в неопределенности, кавалер умчался «улаживать дела»; Норма же проводила долгие вечера в роскоши чужого богатства в ожидании телефонных звонков от возлюбленного. Наконец несколько недель спустя Хьюз объявился, чтобы сделать ей прощальный подарок: брошь с изображением музыканта, играющего на флейте. Эта брошь цветного камня была доставлена из магазина, также принадлежащего корпорации Хьюза. Вещицами подобного рода наверняка владели десятки молодых женщин, сумевшие побывать в кабинете Говарда, в его самолете, его особняке, в его постели…

Актриса Терри Мур, ставшая женой Хьюза, признавала, что ее супруг подарил Мэрилин небольшое украшение – драгоценную брошь стоимостью «всего-то» 500 долларов (в ценах пятидесятых годов ХХ века это было немало).

Флейтист возвещал об окончании любовной игры. Ибо после вручения безделицы прекратилась и ежедневная поставка чайных роз. Юная Норма Джин вновь почувствовала одиночество… в какой уж раз ее бросили на произвол судьбы…

* * *

Не это ли очередное разочарование послужило причиной того, что Норма Джин, даже пребывая в статусе знаменитой киноактрисы Мэрилин Монро, будет чувствовать себя уверенной и защищенной лишь в объятиях незнакомцев, – мужчин, которых она еще не знает настолько хорошо, что можно обольщаться и верить в их любовь и порядочность.

Знаменитый фотограф журнала «Лайф» Филипп Холсмен, с 1949 года много раз снимавший Мэрилин Монро, подтвердит: «Когда она встречала мужчину, которого не знала, то чувствовала себя уверенной и защищенной только тогда, когда понимала, что желанна для него; поэтому все в ее жизни было направлено на то, чтобы спровоцировать это чувство. Талантом в этой области она обладала недюжинным. Я помню, как сам пережил нечто подобное, находясь в ее крошечной квартирке со своим ассистентом и исследователем из «Лайфа». Каждый из нас чувствовал, что, если двое других уберутся, произойдет что-то невероятное».

Говорят: все, что ни делается, – все к лучшему. Так произошло и на сей раз. Едва Норма Джин осталась без опеки богатого покровителя, владельца «РКО», как к ней проявила интерес другая киностудия. Свидетельствует Сильвер Рэнер:

«Мисс Снивли, заведующая агентством «Голубая книга», напыщенная старая дева, поняла, что отчаяние Нормы Джин оборачивается в ее пользу. «Хьюз обещал вам пробные съемки? Мы этим воспользуемся!» Она доверила Норму Джин заботам Элен Эйнсворт, которая, подобно любому другому на ее месте, решила воззвать к фирме, соперничавшей с «РКО», поставив ее в известность о том, что «РКО» проявляет к Норме Джин интерес.

Так Норма Джин была представлена Бену Лайону из «XX век – Фокс». Бен Лайон – звезда немого кино – с появлением звука в кино оказался за экраном. Теперь он зарабатывал деньги, выискивая таланты, и, признаться, делал это неохотно. Норма Джин наконец-то проникла за толстые стены, ограждавшие голливудские киностудии».

Благодаря размолвке с владельцем «РКО» и противостоянию киномагнатов, у Нормы Джин появился реальный шанс попасть на большой экран. В конце августа 1946 года был наконец подписан контракт, связывающий Норму Джин Дахерти с «XX веком – Фокс». Будущая звезда получила новое имя – Мэрилин Монро.

* * *

Если мы думаем, что ступени восхождения на кинематографический Олимп, которыми прошла наша героиня, видны все насквозь, и при этом усыпаны сплошь лепестками чайных роз, то мы наверняка ошибемся. Ибо в ее восхождении есть свои тяжелые тайны, от которых сама актриса старалась тщательно закрыться, забыть их.

О черных пятнах из биографии Монро, когда она была еще молодой женщиной по имени Норма Джин, свидетельствует Э. Саммерс: «Позже, находясь под опекой преподавателя драмы Ли Страсберга, Мэрилин в частной беседе как-то обмолвилась, что в ранние годы жизни в Голливуде она подрабатывала девушкой по вызову. Страсберг, увлекавшийся в ту пору тем, что добивался от своих предполагаемых учеников правдивых рассказов о своей жизни, заметил, что это признание сорвалось у нее с губ во время их первого серьезного собеседования… Еще он добавил, что позже она поняла, что «ее прошлое девушки по вызову работало против нее»…»