Мэрилин Монро. Жизнь в мире мужчин - Софья Бенуа

Будучи в «плену» у Гринов, Монро знакомится с новыми людьми. Одним из ее товарищей-учителей становится «хилый, небрежно одетый человек с пронырливыми черными глазами, смотревшими на вас так, словно они видели все ваши слабости. Вначале его физиономия отпугнула Мэрилин». Этим уродцем оказался Ли Страсберг, который с ходу заявил Мэрилин, что ему не нравятся ее фильмы. Как говорят: свято место пусто не бывает. И этот странный человек с первой минуты знакомства делал то же, что некогда проделала оставленная в другом городе Наташа Лайтес: чернить и унижать «того, кто к нему являлся, чтобы потом вознести до небес и создать у человека такое чувство, будто он всем обязан ему».

Страсберг не давая актрисе опомниться, выдал:

– Я просмотрел все фильмы с вашим участием, мисс Монро, мои друзья настаивали на том, чтобы я их посмотрел. Как правило, я не даю индивидуальных уроков. Но вам, возможно… Я попытаюсь разобраться в том, что в вас происходит. Мы будем искать, будем искать вместе. Быть может, нам повезет, и мы добьемся результата, потому что вам надо много, много учиться…

«Он был еще навязчивее, еще непримиримее в мелочах, еще более властным, чем Наташа Лайтес, – подмечают биографы Мэрилин. – Впрочем, у него, как и у нее, был один и тот же комплекс: отвергаемые людьми из-за их внешности, недостатка теплоты и сердечности, они решили превратиться из обвиняемых в судей, пусть маленьких. И чтобы укрепиться в чувстве собственной значимости, им нужно было иметь под рукой кукол, живых марионеток, актеров – учеников и учениц». Преданные ученики называли Ли Страсберга равви, раввин, а то и вовсе – наш бог.

С Израилем Страсбергом

Мэрилин стала по средам и пятницам посещать Актерскую студию, в которой преподавали по странной методике Страсберга. А заодно посещать галереи абстрактной живописи и менять, перекраивать свой здоровый вкус с задатками интеллектуалки на дегенеративный манер.

Режиссер Билли Уайлдер, узнав о новом увлечении Мэрилин Монро, заявил:

– Какой бред! У Страсберга обучение актерскому мастерству заключается в том, чтобы во что бы то ни стало изуродовать себя, несомненно, по образу и подобию учителя, и тем самым актер перестал стыдиться за тех, кто его окружает. А главное правило этой школы, на мой взгляд, сводится к следующему: когда в комнате стоит с полдюжины стульев, надо садиться на пол.

Газетчики, скорые на сенсации, писали, что «Мэрилин, попав в вертеп Ли Страсберга, упала со своего заслуженного трона мировой кинозвезды».

Ли не был хорошим психологом, он лишь подавлял волю учеников настолько, что они, пребывая в состоянии подавленности и покорности, готовы были выкладывать о себе самые гнусные подробности, только бы угодить «мастеру равви». Мэрилин попав в некогда привычное состояние униженной девочки, призналась Страсбергу, что работала девушкой по вызову. Естественно, подобная информация, так долго хранимая ей от чужих глаз и ушей, стала достоянием общественности…

Невозможно не привести следующую цитату из книги Э. Саммерса «Богиня», чтобы понять, через какую «учебу» прошла Мэрилин в Нью-Йорке: «В Актерской студии вообще женщину презирали. Их интересовал мужчина, которого учили девичьим повадкам. От актеров-мужчин добивались игры в искусственной и двусмысленной манере. От них требовали, чтобы они выражали свои чувства судорогами, истерией, присущими женщинам. Неподвижные позы, выражающие тревогу, уклончивые взгляды и нерешительные жесты, капризы, неожиданная странная дрожь, всякие загадочные пустячки – таким виделся мужчина Актерской студии. Для этих безнадежно провинциальных учителей актриса-женщина была просто ничем, ей позволяли только играть роли недотеп, существ инфантильных, глупых baby-doll, сосущих большой палец, ожидая в гамаке или на чердаке проезжего насильника, боязливых и подчиняющихся грубой силе. Эти слюнтяйки, девочки в переходном возрасте с сальными волосами и морщинистым лбом – антизвезда, вот тип, соответствовавший идеалам Актерской студии. И Мэрилин Монро великодушно согласилась быть пропущенной через такую мельницу».