Подъем Испанской империи. Реки золота - Хью Томас

Отец Бернальдес доложил о слухах (ходивших в Севилье), что Колумб присвоил себе все найденное золото; также вновь поползли слухи, что он собирается отдать Эспаньолу своим друзьям-генуэзцам^{750}.

Правда, между получением приказа и отплытием Бобадильи, как всегда, произошла задержка, поскольку еще более властный архиепископ Толедо, Хименес де Сиснерос, по-прежнему остававшийся духовником королевы, пожелал укрепить евангелическую роль Испании на Индийских островах. Поэтому он искал священников, которые сопроводили бы Бобадилью, и в конечном счете договорился о путешествии одного бенедиктинца (фрая Алонсо де Висо) и пяти францисканцев^{751}. Целью этих людей было обращение язычников и постройка церквей, однако они также должны были быть официальными представителями Бобадильи.

Самой любопытной личностью из всей этой группы был «El Abulense», фрай Франсиско Руис, будущий епископ Авилы, которому в то время было 23 года. Его отцом был продавец оливкового масла из Толедо, ранее бывший хористом в городе, а затем ставший секретарем Сиснероса, а также профессором францисканского монастыря в Алькала. По рекомендации Сиснероса королева Изабелла попросила его выяснить, что на самом деле происходит в Новом Свете под властью Колумба^{752}.

Другой причиной задержки Бобадильи в Севилье было то, что король был занят в горах к югу от Гранады, в Альпухаррах, руководя операциями против мусульманских повстанцев, отказавшихся сделать предлагаемый им выбор – принять христианство или покинуть страну. Ни Хименес де Сиснерос, который ранее заявлял, что обратил не менее четырех тысяч мусульман в Гранаде в 1499 году, ни король не имели достаточно времени на проблемы Индий.

Сиснерос теперь был самым влиятельным человеком в колониальных делах. Мартир снова замечает:

«Этот человек [Сиснерос] – тот, без чьего совета в Испании ничего не делается. Благодаря своей деятельности, таланту, притягательности, мудрости, святости, в которой он выше всех монахов, отшельников и скитников, в глазах монархов он приобрел репутацию куда более высокую, чем кто-либо иной. Они считают грехом действовать против его совета, поскольку верят, что все, что он говорит, исходит из уст не просто человека…»^{753}

К тому же он «казался королеве столь чудесно решительным во всем, что он делал, никогда не предаваясь сомнению. Он всех впечатлял тем, что мог совмещать медитативную духовность с высокой способностью к управлению – сочетание качеств, которые так впечатлили кардинала Мендосу, когда он был молод». Королева продолжала во всем полагаться на Сиснероса. Его влияние просматривалось во всех ее действиях. По словам историка XVI века Херонимо Суриты, неудивительно, что Сиснерос не был популярен при дворе – вне круга монархов, – поскольку у него был разум, «паривший на крыльях великих идей, более подобающих королю, нежели святому отцу»^{754}. Его массовые обращения были лишь малой толикой тех деяний, которые позднее были совершены с тем же пылом, частично под его влиянием, другими францисканцами в Новом Свете. Они действительно контрастировали со средневековой практикой Кастилии, где три «человека Писания» часто жили бок о бок в различных, но соседствующих регионах.

Франсиско де Бобадилья летом 1500 года все еще был в Севилье. Прямо перед его отбытием в Санто-Доминго, 20 июня, монархи решили освободить некоторых выживших в Испании рабов, что были присланы Колумбом. Бобадилью попросили отвезти этих людей обратно на Эспаньолу^{755}. Один из придворных, Педро де Торрес, был назначен ответственным за доставку как можно большего числа из них коррехидору Эль-Пуэрто-де-Санта-Мария, Гомесу де Сервантесу, который организовывал флотилию Бобадильи. Торрес смог найти для Сервантеса 21 индейца. Один из них был слишком болен, чтобы путешествовать. Еще одна девочка настаивала на том, что хочет не только продолжить свое обучение в доме Диего де Эскобара, севильца, бывшего во втором путешествии Колумба, но и остаться в Испании по окончании обучения. Возможно, путешествие пугало ее. Оставшиеся 19 индейцев, среди которых были три женщины, были переданы для сохранности и безопасного путешествия фраю Франсиско Руису.

Двадцать один человек были лишь малой частью выживших в Испании карибских рабов^{756}. После отплытия Бобадильи их осталось там еще как минимум пять сотен. Возможно, королева, Сиснерос и Фонсека считали правильным то, что они находились в рабстве, поскольку было заявлено, что они – каннибалы (или были таковыми), либо по крайней мере имели каннибальские наклонности, или же были захвачены по справедливой причине. Также в 1501 году в Гранаде все еще были таино и рабы-карибы. Их продавали генуэзские торговцы. Но все таино, возвращенные искателями приключений в Новый Свет, были освобождены^{757}.

Пока Бобадилья задерживался, в Новый Свет отправлялись новые экспедиции. Колумба подобный ход событий сбил с толку, он не был к такому подготовлен. Первой экспедицией командовал Пералонсо Ниньо из Могера, отправившийся с Пало на Жемчужный Берег – северный берег Южной Америки, в начале мая 1499 года. Вторая экспедиция покинула Кадис чуть позже в том же месяце, и командовал ею Алонсо де Охеда вместе с кантабрийцем Хуаном де ла Коса и Америго Веспуччи – флорентийцем, жившим в Севилье. Третьей была экспедиция Винсента Яньеса де Пинсона и Хуана Диаса де Солиса, которая покинула Палос в ноябре. Четвертой была экспедиция Диего де Лепе, которая покинула Севилью в следующем месяце.

Затем Родриго де Бастидас, молодой конверсо, торговец из Трианы, находившийся в одной из экспедиций 1499 года (возможно, вместе с Охедой), получил разрешение идти к северному побережью Южной Америки. Наконец, в июле 1500 года Алонсо Велес де Мендоса также получил разрешение отплыть в Бразилию, находившуюся в португальской зоне Америки. Однако всем командующим экспедициями было приказано во время своих путешествий избегать земель, которые уже открыты Колумбом, и учитывать Тордесильясский договор; так что Мендосе пришлось вернуться, не завладев тем, что он видел.