"Еврейское слово". Колонки - Анатолий Найман

Позвонила давняя приятельница, времен, как выражался Шекспир, «горячей юности». О том поговорили, о сем, об операциях глазных, полостных, шейки бедра, коленной чашечки. О получившем Оскара фильме «Артист» – которого мы оба не видели. Наконец – о главном. Она сказала, что стыдно в этом признаваться, но она захвачена предвыборной суматохой. Плохое слово. Шумихой. Опять не то. Лихорадкой, предложил я. Фивер по-английски. Песня такая была у Элвиса Пресли, а после него у всех подряд. Фивер ин зе морнинг, фивер ин зе найт. Лихорадка утром, лихорадка по ночам. Не могу, сказала приятельница, от телевизора оторваться. Ее уверяют, что интернет круче, но у нее нет Интернета. А ты, спросила меня. Я ответил: понимаю тебя. А сам, она настаивает, подсел на этом деле? Я собрался с духом и сказал: нет, сам не подсел.

Долго слишком кампания тянулась. Путина выбирали аж 12 лет назад. Уже тогда драйва не было. 8 лет назад все еще выбирали, мухи от скуки мерли. Но хотя бы Дед Мороз был знакомый, знали, какие у него в мешке подарки, какие в загашнике шутки, какие приемы дзюдо. А когда через четыре года ввели в оборот Снегурочку, уже требовалось подносить к ноздрям электората нашатырь, чтобы шевелился. И чем изящнее рокировались, прикрепляли лыжи, шагали через площадь в джинсах, тем неудержимей бурчало внутри: ну кончайте, ёлы-палы. Оттого и на митинги пошли.

Протест был, но в гораздо меньшей степени против Единой России, нечестных выборов, того, что обличали плакаты. Все границы перешла бездарность, безвкусица, с какой официальную дребедень выдавали за личные мнения людей. Тоски и дуракаваляния, устроенных властью, оказался перебор. На Болотную вышли не протестовать, а показать, что у вас свои интересы, своя компания, у нас – свои, своя. Развития таких настроений, такого направления мыслей не предусмотрено. Постояли, погуляли, поулыбались, разошлись по домам. Политики попытались это гуляние обратать, вогнать в привычные каналы, привязать к орущему микрофону. Безрезультатно. В Кремле, в Белом доме, короче, «наверху», инструмента для нейтрализации неожиданного явления не оказалось, а не нейтрализовать там не умеют. Пошла суета, антимитинги, теледебаты по всем каналам, бенефисы неувядающих. Унылая пора, кащей чередованья. Но, к счастью, солнце всходит, заходит, календарь перелистывается, наступает март, 4-е, президент выбран. Он тот же. Хорошо, что не Саркози – Саркози какой-то не такой. Правда, Ангела Меркель милей. В общем, кто хотел быть довольным, доволен, кто хотел возмущаться, возмущается, но, главное, на носу 8-е, поздравляем дам, и отстаньте от нас с вашими выборами.

Признаюсь (тоже не без стыда), что вызвать в себе какое-то ко всему этому чувство у меня не получалось. Путина, как я написал выше, первый раз выбирали в 2000 году, но я его выбирал еще в 1958-м. Тоже в марте, только 14-го. Как была тогда его фамилия, вспомнить затрудняюсь. Президентов в СССР не водилось, выбирали Верховный Совет – из блока коммунистов и беспартийных. А уже Верховный Совет из себя выделял Президиум. У Президиума был председатель, должность пустая. Главным был генсек – настолько главным, что выбирать нам его не доверяли. Просто сообщали – такой-то. Такой-то говорил, что мы находимся в империалистическом окружении, состоящем из поджигателей войны. Их тут же изображали, в «окнах ТАСС», с факелом в одной руке, с кровью, капавшей с пальцев другой, и слюной и соплей, капавших с алчных губ и крючковатых носов. Этот аспект миропонимания у главных по-прежнему на вооружении. Сейчас он называется «оранжевые революции», тогда назывался «международное положение». О, патриархальные времена советского чучхе! Присылали почтовые открытки – «напоминаем, выборы, приходите». Герб Советского Союза, тени знамен. Агитаторы, бедняги, с часу дня бегали по квартирам: Иванов-Петров, почему не проголосовали?.. Я проголосовал. (Вранье, с перепоя.) Старикам доставляли урны на дом. В 1966-м, например, Бродский доставлял, поэт, общественная нагрузка по линии профкомитета писателей. В газетах назавтра – 99 % явка населения, из них 99 % за. За блок. Смешно, да? Не совсем. В 30-е, в 40-е, до середины 50-х сколько процентов не принимало участия по случаю пребывания в ГУЛаге, точно не скажу, но десятки миллионов. Я имею в виду, за «политику». Как восклицал школьный учитель математики (немножко был куку), доказывая теорему методом «от противного»: парадокс, абсурд! Ведь самая политика и есть выборы – чего же до-то сажать?