Многополярный мир. Идеология и экономика. Конец доминирования Западной цивилизации. Что дальше готовит нам история? - Виктор Волконский

Срочный банковский депозит сам по себе не является ликвидным средством, поскольку не может непосредственно использоваться как средство обмена или платежа. Другое дело, если его владелец получит от банка сертификат, который может быть продан или использован в обменных операциях. Сертификация любых долговых обязательств делает их ликвидными средствами или, точнее, увеличивает степень их ликвидности, а тем самым повышает их биржевую стоимость. Древнейший долговой сертификат – переводной вексель, который может быть продан любому третьему лицу. В период Великой депрессии нехватка денег восполнялась в основном векселями. За 70 лет разнообразие денежных суррогатов увеличилось необозримо. Покупка акций – это обмен ц/б, обладающих высокой ликвидностью и надежностью (деньги), на ц/б с меньшей ликвидностью и надежностью, но обещающую высокую доходность в будущем.

Если понятие денежной массы давно получило общепризнанное определение (в виде различных денежных агрегатов М0, М1, М2, М3), то термин ликвидность не получил пока однозначного общепризнанного определения. Понятие «ликвидность» иногда употребляется для обозначения собственно денежной ликвидности или даже денежной базы – агрегата, объем которого полностью определяется государствами или центробанками и с помощью которого государства могут воздействовать на объем всех ценных бумаг. Это наиболее узкое определение ликвидности. В других контекстах понятие ликвидности может обозначать саму эту массу ценных бумаг, отражающихся на фондовых биржах. Однако для этих понятий, конечно, следует применять термин ликвидные средства. А «ликвидность» – это свойство товара или ценной бумаги, их возможность быть быстро проданными за деньги.

Для нормального функционирования рынков (как товарных, так и фондовых) необходимо достаточное количество денег или иных ценных бумаг высокой ликвидности и надежности (квазиденег). Растущая потребность в них составляет смысл постоянных жалоб и банков, и производственных компаний на нехватку ликвидности. Но имеется множество способов и инструментов для ослабления зависимости финансовых рынков (объема торгуемых ценных бумаг) от более или менее контролируемой государством денежной массы. Бурный рост разнообразия и массы деривативов (производных финансовых инструментов) в последние десятилетия был направлен на решение этой проблемы. Для этого выпускается масса неименных ценных бумаг (на предъявителя), включая безденежные и внебанковские долговые обязательства. Будучи сертифицированы как неименные, они могут использоваться в качестве квазиденег, не регулируемых государством. Меры по секьюритизации ценных бумаг повышают их надежность (securities). Чтобы не быть связанными зависимостью от денежной массы, участники финансовых рынков используют разнообразные виды свопов (безденежного обмена). Простейший вид свопов – товарные свопы, т. е. знакомый нам бартер.

Возникает вопрос, почему же перечисленных инструментов оказывается недостаточно в послекризисные годы 2013–2014? Почему, несмотря на многие годы проводимую ФРС и ЕЦБ политику «количественного смягчения» (дешевых денег), требования продолжать эту политику звучат так же громко? Почему, несмотря на эту политику, в Европе не удается стимулировать инфляцию? Наша гипотеза состоит в том, что эти требования идут от участников рынков товаров и нефинансовых услуг (а не от участников финансовых рынков!) Для функционирования товарных рынков действительно необходимы настоящие деньги. А все вновь поступающие деньги банки тем или иным путем отправляют на финансовые рынки. Укрепление барьеров между товарными и финансовыми рынками – одно из главных направлений решения задачи предотвращения кризисов.

Финансовые кризисы – стихийны или рукотворны? Доминирование финансовой сферы над реальным производством делает систему мировой экономики неустойчивой и чреватой регулярным повторением разрушительных кризисов. Существующие механизмы государственного регулирования не дают никаких гарантий их предотвращения. Это является одним из важных аргументов за конструктивную перестройку системы экономических отношений, которая поставила бы всю денежно-финансовую сферу под эффективный контроль государств с помощью жестких законодательных ограничений. Этот принцип обычно кладется в основу практической политики в периоды кризисов. Однако в качестве общего правила, он не разделяется многими либеральными экономистами.

Написаны не только статьи, но и книги о том, что финансовые кризисы (включая и нынешний) готовятся и провоцируются небольшой группой финансистов, хорошо понимающих функционирование денежно-кредитных механизмов в целях получения выгоды за счет обладания информацией, которой не имеют другие, а также решения своих политических задач. В отечественной литературе изучением этой проблемы занимается Валерий Шамбаров (см. его интервью-обзор [79]). Имеются данные, что кризис 1907 г. в США был сознательно спровоцирован американским банкиром Джоном Пирпонтом Морганом, распустившим слух о неплатежеспособности одного из крупнейших нью-йоркских банков. Результатом были проведение на пост президента Вудро Вильсона (при поддержке крупнейших банкиров Уолл-стрит) и создание ФРС как системы частных банков, не подотчетных правительству.

Механизм генерации кризиса 1920 г. и Великой депрессии 1929 г. исследуется в работах Ральфа Эпперсона «Невидимая рука, или Введение во взгляд на историю как на заговор» и американского конгрессмена Линдберга «Экономические тиски». Другой конгрессмен Мак Фадден пытался выдвинуть официальное обвинение в заговоре против банков, входящих в ФРС. На него было три покушения, в результате третьего он был отравлен.

После серии финансовых кризисов 1997–1998 гг. в Юго-восточной Азии и России было много публикаций, исследующих общие черты и механизмы кризисов в разных странах и роль в их развитии крупнейших банков и международных финансовых олигархов типа Дж. Сороса.

Подробное изучение картины мировых кризисов, таких как кризисы 1929 и 2008 гг., свидетельствует, что они вовсе не похожи на события, неожиданно возникающие «на голом месте», подобно поломке машины. Они имеют общие черты, позволяющие применить к ним аналогии с «пирамидами» и «мыльными пузырями», причем надувание «пузырей» занимает период в несколько лет. В течение этого периода происходит чрезвычайно интенсивный рост всех финансовых показателей, так что кризис (взрыв пузыря) должен произойти уже вне зависимости от провоцирующих операций каких-либо банковско-финансовых групп. Точнее, такие операции способны сместить момент срыва лавины, и эта способность, конечно, позволяет той или иной группе олигархов получить свою долю сверхприбылей. Уж если говорить о субъекте, способном управлять кризисами, так это, конечно, ФРС, в руках у которой главный инструмент, от которого в наибольшей степени зависят как процессы, подводящие финансовую систему к кризису так и события, определяющее его начало, – а именно решение по расширению или сокращению массы мировой резервной валюты – доллара.

Если нас интересует причина серьезных кризисов и возможность избавить от них экономику, то следует говорить о длительном процессе, подготавливающем систему к кризису, о проводимой в течение многих лет политике освобождения денежно-финансовой сферы от государственного регулирования. Эта политика анализировалась многими экономистами, особенно в период после 2008 года.