Многополярный мир. Идеология и экономика. Конец доминирования Западной цивилизации. Что дальше готовит нам история? - Виктор Волконский

Несправедливостью, эксплуатацией капиталистическая система выглядит только с позиций альтернативной идеологии, альтернативной системы ценностей и категорий. В настоящее время нет общепринятой, однозначно понимаемой идеологии социализма. И ровно в такой же степени нет однозначно понимаемой категории справедливости. Главный конституирующий принцип, отличающий идеологию социалистическую от буржуазной, – «общее выше частного», интересы и цели общества в целом (с его понятиями о справедливости!) ставятся выше частных, в том числе выше священного права частной собственности.

Представления о справедливости сильно различаются у разных народов в зависимости от их исторических традиций, национальной культуры, от их цивилизационных архетипов. Западная традиция считает нормальным существование гигантских частных состояний, если только их хозяин не признан нарушителем закона. Для признания богатства, нажитым неправедно, важно только признание его незаконности. Любые моральные оценки пути к богатству не имеют серьезного значения. Хотя всем известно, что в период первоначального накопления многие крупные состояния были созданы пиратством, разбоем и мошенническими аферами. Об этом свидетельствует и то, что вопросы о происхождении богатства считаются неприличными. Бедность считается не бедой, а виной бедняка: раз бедняк, значит лентяй, или пьяница, или не честен, не заслужил доверия.

Согласно русской традиции, большие богатства должны быть оправданы заслугами перед обществом. Без известных народу заслуг частная собственность, в сотни раз превышающая средний уровень, будет считаться несправедливой (вне зависимости от презумпции невиновности «не пойман – не вор»). Поражать богатством и великолепием, во много раз превосходящим уровень жизни народа, может только собственность церкви (роскошь для бедных) или собственность государства (напоминание властным).

Такое понимание справедливости в большей степени отвечает не европейской (узаконившей рынок и частную собственность), а азиатской цивилизационной традиции. Конституирующий признак социализма «общее (интересы общества) выше частного (индивидуальных и групповых интересов)» также больше соответствует этой «неевропейской» традиции. В частности, привычная формула распределения «по труду», которая по Марксу должна сохраниться при переходе от капитализма к первой фазе коммунистического общества, может оказаться противоречащей этому традиционному пониманию справедливости. Если научная или управленческая деятельность некоторого человека принесла обществу огромный (скажем, миллиардный) эффект, то, несомненно, уровень его дохода и потребления, а также и возможности влияния на жизнь общества, должны быть намного выше, чем у среднего члена общества. Но это не значит, что именно ему принадлежит весь эффект его деятельности, как это постулируется в либеральной идеологии. Тем более что сам измерительный инструмент, определяющий этот эффект, – рыночный механизм (как признает большинство), далеко не всегда способен давать надежную количественную оценку пользы для общества продуктов и услуг.

Задача сопоставления разных видов труда, соизмерения его сложности и эффективности (его «редукции») может выполняться не только механизмом рынка. Для многих видов труда она может быть решена научными методами с целью установления справедливой оплаты (в большей степени отвечающей представлениям большинства о справедливости, чем механизм рынка). В Советском Союзе существовали значительные научные коллективы, разрабатывавшие эту проблему с целью совершенствования системы оплаты труда.

Рынок эту задачу выполнить не может. А вот создание национальной информационно-статистической службы, которая проводила бы расчеты по приведению основных видов труда к единому измерителю, и затем на базе «редуцированных» показателей труда – индексов нормативной стоимости массовых видов ресурсов и продукции, – такой «проект» вовсе не выглядит утопией, чем-то не реальным. Надо учесть, что минимизация затрат рабочего времени является хорошим целевым показателем, «критерием оптимальности» как для частных, так и для государственных хозяйственных организаций. Мы верим, что через пару десятилетий начнется регулярная публикация таких расчетов. Они могут стать полезной базой для совершенствования экономического управления, независимо от господствующей формы собственности и доли государственного сектора, устранения социальных конфликтов и т. д.