Два ледокола. Другая история Второй мировой - Владимир Новоженов

Кстати, периодическая пальба в детских школах Европы и Америки — из той же серии. Я не говорю о свободе держать оружие под подушкой. Об этом хорошо сказал и показал тот же Майкл Мур в своем фильме «Боулинг для Колумбины». Я просто утверждаю, что корни этой стрельбы на поражение себе подобных — это видеомагнитофонная, DVD-плеерная и компьютерная отрыжка неокрепшей детской и юношеской фантазии… Если бы эти стрелки остались живы, то к годам сорока страшно бы удивились и даже не вспомнили, что, собственно, их так подвигло стрелять по живым одноклассникам в детстве… А так… очередной новостной блокбастер…, с горой кровавых детских трупов, и трупов их учителей… Хотя, с другой стороны, спорить не буду — тот же Эд Гейн из Висконсина или Андрей Чикатило из Новошахтинска не то что компьютер в Сети, но и бытовой видеомагнитофон в своей бурной и кровавой жизни вряд ли видели…

Я хочу спросить тов. Резуна: какое общественное устройство может остановить подобное? Ну ответьте искренне… Понятно, что человек к пятидесяти годам станет более мудрым. Его гормоны перебродят, и он может хоть как-то осознавать степень своей порочности и ответственность от снятия самоконтроля с нее. Хорошо, если он верующий и может получить поддержку в церкви… А если нет? Если он молод и неопытен… Если вокруг сплошное желание снять с него заработанные им деньги… или, что хуже, деньги его родителей…, предоставляя взамен только удовлетворение тех инстинктов, которые осуждены в десяти Христовых заповедях…

Взгляните в глаза тех родителей, чьих детей подсадили на наркотики. Только ради того, чтобы доить с них деньги. Вы никогда не забудете того, что увидите в этих родительских глазах… Отчаяние и усталость… На грани смирения. Только не говорите мне, Владимир Богданович, о родительском авторитете… Во-первых, хотя бы просто потому, что не у всех детей есть по жизни родители… Во-вторых, большинству родителей самим нужно помогать. Как отец может бороться с курением сына, если он сам всю жизнь курил? Наконец, почему открыто в обществе можно демонстрировать моим детям ровно противоположное тому, чему бы я хотел их учить… Чему я пытаюсь дать совет избежать? Только потому что это кому-то выгодно и приносит большой доход?..

Ну вот не вижу я иного общественного устройства, которое открыто признает готовность ограничивать человеческую свободу, нежели коммунистическое.

Это на уровне государственного устройства.

На уровне устройства поддержки духовной жизни человека, всего мировоззренческого в ней, спасающего и укрепляющего человеческую душу, исходя из постулата о слабости не только тела, но и самой Души, — это, безусловно, будет Христианство.

Да вот и комментарий этой моей мысли:

«…Ненависть русских коммунистов к христианству заключает в себе противоречие, которые не в состоянии заметить те, чье сознание подавлено коммунистической доктриной. Лучший тип коммуниста, т. е человека, целиком захваченного служением идее, способного на огромные жертвы и на бескорыстный энтузиазм, возможен только вследствие христианского воспитания человеческих душ, вследствие переработки натурального человека христианским духом. Результаты этого христианского влияния на человеческие души, чисто незримого и надземного, остаются и тогда, когда в своем сознании люди отказались от христианства и даже стали его врагами. Если допустить, что антирелигиозная пропаганда окончательно истребит следы христианства в душах русских людей, если она уничтожит всякое религиозное чувство, то осуществление коммунизма сделается невозможным, ибо никто не пожелает нести жертвы, никто не будет уже понимать жизнь как служение сверхличной цели, и окончательно победит тип шкурника, думающего только о своих интересах…»[67].

Если я недостаточно убедителен — вот еще два мнения людей, знавших жизнь.

Первое мнение — игумена Евстафия (в миру Жакова), настоятеля храма Равноапостольной Великой княгини Ольги в Санкт-Петербурге. Оно высказано в беседе представителю прессы в октябре 2008 года:

«(Вопрос) Сейчас в России строят церкви, по телевидению регулярно выступают священнослужители, а наше общество все глубже и глубже проваливается в бездну пороков. Что это — парадокс?

О. Евстафий: Это такой же парадокс, как и всякая борьба. Борьба всегда — парадокс. Потому что сталкиваются противоположные силы. Причем то одна, то другая одолевает. То одна, то другая становится сильнее. Но та сила, за которой стоит Господь, — эта сила в конечном счете самая победоносная. И то, что мы наблюдаем сейчас, не более чем временно.

…

(Вопрос) В советское время у нас была вроде бы атеистическая страна, но уровень нравственности и общественной морали был несравнимо выше, чем сейчас. Да, теперь религию никто официально не отменяет и не борется с ней. Но при этом духовное состояние народа все хуже и хуже.

О. Евстафий: Речь идет о политической воле. А политическая воля то угодна Богу, то неугодна. Вот вы говорили о советской стране. Там была политическая воля. Может быть, она была в чем-то отрицательной. Но она сдерживала многие пороки. Например, тогда никто даже не слышал о добрачном сожительстве жениха и невесты… Тогда еще педерастов сажали. Смертная казнь была, что очень хорошо. Это все проявления политической воли. Кстати, это остатки. Остатки того, что сделал Сталин. Это его политическая воля, все ослабевая в годах, тем не менее еще имела силу. После того как ушла эта страна, ослабла эта политическая воля, началось безвременье. Но я ожидаю, что сейчас мы все-таки сможем сейчас видеть рождение другой политической воли, которая будет во многом христианской, во многом православной. И в то же время сдерживающей так, как любая воля руководителя может сдержать отрицательные тенденции, возникающие в той или иной части нашей страны. Поэтому давайте ждать эту новую волю. А сейчас пока что безвременье, смутное время. Но оно заканчивается…»

Второе мнение — некоторые соображения Николая Бердяева о людях, прошедших в молодом возрасте во второй половине XIX века православную школу:

«…Ряды разночинной «левой» интеллигенции у нас пополнялись в сильной степени выходцами из духовного сословия. Смысл этого факта был двоякий. Семинаристы через православную школу получали формацию души, в которой большую роль играет мотив аскетического мироотрицания. Вместе с тем в семинарской молодежи… начала 60-х годов, назревал бурный протест против упадочного православия XIX века, против безобразия духовного быта, против обскурантской атмосферы духовной школы. Семинаристы начали проникаться освободительными идеями просвещения, но проникаться по-русски, т. е экстремистски, нигилистически. Немалую роль тут играло и ressentiment семинаристов к дворянской культуре.

Вместе с тем в молодежи пробудилась жажда социальной правды, которая была в ней порождением христианства, получившего новую форму. Семинаристы и разночинцы принесли с собой новую душевную структуру, более суровую, моралистическую, требовательную и исключительную, выработанную более тяжелой и мучительной школой жизни, чем та школа жизни, в которой выросли люди дворянской культуры. Это новое поколение изменило тип русской культуры…