Нож в спину. Из жизни пособников и предателей - Леонид Млечин

Позднее, уже в Москве, Елена Мазаник рассказывала, что к ней приходили разные люди, назывались подпольщиками, уговаривали принять участие в убийстве Кубе. Но когда она просила свести ее с командиром партизанского отряда, все отвечали: «Это слишком сложно». Она им не верила, подозревала, что это не настоящие партизаны, а провокаторы, которые работают на немцев. Поверила одной только Марии Осиповой.

Мария Борисовна Осипова после окончания Минского юридического института трудилась в аппарате Верховного суда республики. В годы оккупации она работала на партизанский отряд Димы — капитана Кеймаха.

До войны Давид Кеймах служил в Главном артиллерийском управлении Красной армии. После нападения Германии был отправлен в распоряжение военной разведки. Его не раз забрасывали в тыл врага. Кеймах говорил, что нужно искать надежного человека среди тех, кто рядом с Кубе. А многие возражали, говорили: нарвемся на провокатора. Кеймах настоял на своем и оказался прав. А Мария Осипова в отряде числилась резидентом «Черная», и задача ее состояла в том, чтобы собирать сведения о немцах в Минске.

Бдительные чекисты, кстати, подозревали, что Осипову завербовали немцы. Как же иначе ей бы удавалось уходить из города, добираться до партизанского отряда и возвращаться назад с листовками, медикаментами, ядами и даже миной? Другим и меньшее стоило жизни.

«Вскоре после прихода немцев в Минск, — утверждал нарком госбезопасности Белоруссии Цанава, — Осипова как руководящий работник юстиции и член партии была подвергнута аресту гестапо. Но через несколько часов была освобождена и свободно проживала в городе, пользуясь некоторым попечительством со стороны немецких властей, что дает основания подозревать в принадлежности ее к немецкой разведке».

Но оснований для подозрений нет: Осиповой невероятно везло. Главное — она была женщиной со стальными нервами. Это она привела к партизанам Николая Васильевича Похлебаева. Он служил директором кинотеатра «Ост-ланд» — для немцев.

Он рассказал Осиповой о своих близких отношениях с Валей Шуцкой, которая работала уборщицей в суде. Ее мужа Василия Михайловича немцы расстреляли за участие в организации побега военнопленных. Похлебаев привел Осипову на встречу с Валентиной Шуцкой. А та пришла с двоюродной сестрой — Еленой Мазаник.

По так называемой Потемкинской лестнице — это спуск от Дома офицеров к Свислочи — они прошли к детскому парку. Здесь разделились. Николай Похлебаев и Валентина Шуцкая ушли, а Мария Осипова завела с Леной Мазаник самый главный и очень опасный для них обеих разговор.

Мазаник сказала, что не может верить первой встречной. К ней и так ходит какая-то Надя (она имела в виду Надежду Троян) и уговаривает убить Кубе. Но Мазаник боялась провокаторов. От Марии Осиповой она тоже потребовала: организуй встречу с командиром отряда. И Мария согласилась!

Но сама Мазаник не могла отлучиться из города. Вместо нее к партизанам пошла Валентина Шуцкая. Ее привели в отряд капитана Кеймаха. Валентина убедилась в том, что это действительно советские военные.

Кубе собирались отравить. Подготовили ампулу с ядом. Но от этой идеи пришлось отказаться.

— В доме Кубе обедают в разное время, — объясняла Осипова. — Маленького ребенка обычно кормят раньше. Если отравить пищу, то к обеду Кубе может выявиться, что ребенок отравлен. Тогда дело будет провалено. Мы договорились, что я достану две мины, а Мазании подложит одну под матрац Кубе, а другую в кровать его жены.

Почему все-таки Елена Мазаник согласилась взорвать Кубе, пошла на такой риск? Ведь она в прямом смысле рисковала жизнью — собственной и жизнями родных.

— Мы ее заставили это сделать, — уверенно говорил Николай Хохлов.

Подпольщики грозили Елене Мазаник: придется отвечать за сотрудничество с оккупантами. В сорок третьем году, когда немецкие войска уже отступали и возвращение Красной армии становилось реальностью, предупреждение звучало грозно.

Но подпольщики ко многим обращались с просьбой помочь в уничтожении Кубе. И угрожали, и обещали что-то. И те соглашались поначалу, а потом отказывались. Им было страшно. Елена Григорьевна Мазаник нашла в себе силы преодолеть этот страх.

Она поставила одно условие — не только ее, но и родственников, сестру с детьми, вывезут с оккупированной территории, спасут от немцев, которые будут искать убийц Кубе.

Они пришли сюда, к Оперному театру, здесь их ожидала грузовая машина. Водитель вывез их из города. Мария Осипова привела женщин к месту, где их ждал партизан с лошадью и телегой, чтобы везти в отряд.

А родственники Валентины Шуцкой пожелали захватить свой скарб, сказали, что не уедут без коровы и свиней. Поэтому в это дело вовлекли разных людей, взявшихся им помочь. Это в конечном счете стоило им жизни. Немцы их нашли и казнили…

Место Вильгельма Кубе занял эсэсовец Курт фон Готтберг, вот он был настоящим палачом белорусского народа: устраивал карательные акции, пытался задушить партизанское движение. Готтберг за свои подвиги был произведен в обергруппенфюреры СС, получил Рыцарский крест, а в сорок пятом попал в плен и, не дожидаясь того, чтобы его повесили или расстреляли, покончил с собой.

Указом президиума Верховного Совета СССР от 29 октября 1943 года звание Героя Советского Союза присвоили Елене Мазаник, Марии Осиповой и Надежде Троян. Некоторые подпольщики и историки удивлялись: почему Золотую Звезду вручили Троян, хотя она непосредственно не участвовала в казни Вильгельма Кубе?

Столкнулись интересы госбезопасности и разведывательного управления Генштаба. Осипова работала на спецгруппу военной разведки, Троян — на спецгруппу госбезопасности. Похоже, в Кремле решили не обижать ни военных разведчиков, ни чекистов и приняли соломоново решение — наградить представителей обоих ведомств.