Марш жизни. Как спасали долгиновских евреев - Инна Герасимова

20 декабря 1985 г.

Дорогая Анечка!

…Ты была свидетельницей событий, когда в июле 1943 года мы с дочкой, истерзанные блокадой, прибыли в отряд.

…Обмороженные, обессиленные, голодные партизаны многих бригад (“Железняк”, “Дяди Коли”, им. Кирова и другие) решили пойти на прорыв и в одну из ночей осуществили этот прорыв. Мы с Эллой остались одни-одинешеньки в кромешной тьме лежать в безграничном ядовитом болоте. Силы мои были на исходе.

Элла, стуча зубками, просила:

– Мама, подними меня, мне холодно…

Чувствуя, что не выбраться нам из трясины, вытянула наган, нащупала висок девочки и хотела спустить курок. Решила застрелить ее и себя. Но услышала плач детей, мычанье коровы. Подумалось, что это мне чудится, что это предсмертные галлюцинации.

Прислушалась. Совсем близко мычала корова и плакали дети. Тогда я подала голос:

– Люди добрые, помогите! Отстала с ребенком от своих, погибаем!

Но плач и мычанье продолжались. Значит, меня не услышали. Значит, голос мой слаб. Напрягла силы и громче повторила свою просьбу. Плач детей прекратился. Тогда матери в минуты опасности знали, как голодных детей заставить замолчать…

Значит, услышали меня. Через какое-то время раздалось чавканье шагов по болоту, и еще не доходя до нас, мужчина, не стесняясь в выражениях, выговаривал:

– И як гэта и куды их занясло?! Адгукнися, кабета!^[252]

Я подала голос. Вплотную подошел бородатый старик, бережно поднял девочку из болота, встряхнул ее, как встряхивают мокрую одежду, распахнул свой кожух, прижал девочку к груди и полами полушубка, чтоб согреть ее, укутал. Я ничего уже не соображала.

Старик мне помог встать и сказал:

– Я циха пайду, а ты, кабета, трымайся за мяне. Тут мы недалека^[253].

Как мы пришли, куда пришли – я не помню. Только услышали мы чей-то возглас:

– Лариса^[254], ты?! – И я потеряла сознание.

Потом, когда пришла в себя, узнала, что это был один из многих островов Домжершинских (Домжерицких. – И. Г.) болот, на котором спасалось население какой-то деревни…

Выйдя из страшных объятий болота, мы продолжали длинный и долгий путь по лесным тропам. Мы оказались на территории бригады им. Кирова. Увидели костер, на котором женщина готовила какое-то варево. Элла подбежала к женщине и заискивающе пропела:

– Повар делает котлеты и готовит винегреты! Мама, я повара люблю!

Женщина, увидев нас и услышав от малышки такую песенку, заплакала. Все считали, что мы погибли.

Где могла Элла слышать такую песенку? Ведь ни котлет, ни тем более винегрета в партизанах не было. И девочке было только 4 года.

– Потерпи, дочурка, – сказала женщина. – Скоро затирка будет готова, и я тебя накормлю…

Меня упрашивали остаться в этой бригаде, но я упорно стремилась в свой отряд к партизанским побратимам, с которыми сроднилась еще в первом боевом крещении, когда 14 января 1943 года громили Илию…

И вот наш путь пролегал еще через реку Березину. Шел дождь, и Березину надо было преодолеть по двум бревнам, привязанным к кольям. Когда достигла середины реки, закружилась голова, я поскользнулась, и мы упали в реку. Элла стала тонуть, а я пробила ногу, упав на кол, к которому были привязаны бревна. Плавать я не умела. И в эти минуты я думала о том, что в страшной блокаде чудом выжили, а теперь из-за меня дочка погибнет. Стала звать на помощь:

– Тонем, помогите!

Мне казалось, что кругом безлюдье, но на противоположном берегу, к которому мы с Эллой стремились, несколько партизан хоронили своих товарищей. И опять, в который уже раз, судьба сжалилась над нами. Нас спасли.

Из-за ноги, раненной осколком в блокаду и пробитой корягой, я идти не могла. Нас доставили в деревню Уборки. И здесь я встретила прекрасного человека Марию Федоровну (кажется, Осипова ее фамилия). Она была членом подпольного райкома комсомола. Нашла из грубого холста полотенце и перевязала окровавленную и опухшую ногу. Женщин из деревни она попросила суровыми нитками сшить изодранную в лоскуты юбку.

Вот в таком виде, в лохмотьях, мы с Эллой притащились в отряд. Кожа на мне тоже висела клочьями, и мы были покрыты фурункулами. Ты, Анечка, увидев нас, заплакала и проводила в госпиталь…