Курская битва, которую мы начали - Петр Букейханов

Генерал Гот считал также, что советские стратегические резервы, включая несколько танковых корпусов, вступят в сражение, быстро пройдя по узкому коридору между реками Северский Донец и Псел у Прохоровки (приблизительно в пятидесяти километрах северо-восточнее Белгорода). Если передовые части 4-й танковой армии будут в это время вести тяжелые бои за Псел, пересекающий направление наступления восточнее Обояни, контрудар русских танков придется по правому флангу немецкой ударной группировки в тот самый момент, когда свобода маневра танковых дивизий окажется значительно ограничена рекой Псел. В связи с тем, что подобное развитие обстановки могло быстро перерасти в катастрофу, генерал Гот пришел к выводу, что в планах нужно предусмотреть отражение удара советских танковых резервов в районе Прохоровки прежде, чем удастся продолжить наступление на Курск. Он считал принципиально важным применить в сражении под Прохоровкой самые сильные войска, чтобы вынудить противника встретиться с ними там, где решит германское командование и где немецкие танковые дивизии смогут полностью использовать свою превосходящую мобильность, не встречая препятствий из-за реки Псел. Соответственно, прорвав оборону русских, 2-й танковый корпус СС не может наступать прямо на север через Псел, а должен повернуть на северо-восток по направлению к Прохоровке, чтобы уничтожить те танковые силы, которые направит туда противник.

Кроме того, указанный маневр имел преимущество в том смысле, что благодаря ему сходились направления наступления 4-й танковой армии и оперативной группы «Кемпф», поэтому обе ударные группировки немцев получали возможность взаимодействовать внутренними флангами в ходе сражения.

Вместе с тем такие изменения плана операции заставили генерала Гота изменить также задачу 48-го танкового корпуса на левом фланге 4-й танковой армии. Теперь, после прорыва линии обороны противника по обе стороны от Черкасского, этот корпус двинется не на север, к реке Псел, но должен оставаться на одной линии со 2-м танковым корпусом СС при его движении на северо-восток. Такой маневр прикроет левый фланг эсэсовского корпуса в тот момент, когда он приблизится к решающему сражению и, возможно, обеспечит ему дополнительные подкрепления. При этом штаб 4-й танковой армии еще не мог определить, какое участие 48-й танковый корпус примет в сражении под Прохоровкой, хотя ни при каких условиях не допускался удар этого корпуса в западном направлении от данного населенного пункта. Также нельзя было составить план продолжения операции после предполагаемой победы под Прохоровкой, однако после такого успеха германское командование оказалось бы перед стратегическим выбором между реками Осколом, Донцом, Пселом и Сеймом, с которых возможно было продолжить наступление в любом удобном направлении.

Генерал Гот также обратил внимание фельдмаршала Манштейна на то, что прорыв через систему обороны русских будет трудным, кровопролитным и потребует много времени. Гот не думал, что 4-я танковая армия выйдет на оперативный простор до того момента, как преодолеет рубеж Тетеревино – Новенькое, примерно в 27 – 30 километрах юго-восточнее Обояни, где, по его мнению, был расположен третий и последний советский оборонительный рубеж. Гота беспокоило, смогут ли два танковых корпуса с пятью танковыми и одной моторизованной дивизиями вообще справиться с такой задачей. Кроме этого, генерал сомневался в том, что пехотные дивизии 4-й танковой армии окажутся в состянии выполнить свою основную задачу – прикрыть растягивающиеся фланги ударной группировки.

Как видно, хотя генерал Гот показал удивительные по точности прогностические способности, но он сомневался в возможности решить поставленные оперативные задачи выделенными для этого силами и средствами, а также опасался контрударов со стороны резервов противника. Поэтому фактически Гот предлагал Манштейну приостановить наступление на Курск, чтобы обеспечить ударную группировку за счет переноса действий 2-го танкового корпуса СС на прохоровское направление, вопреки основному плану операции и требованиям Главного командования. Таким образом, прогнозы Гота оправдывали отказ командования 4-й танковой армии от наступления на Курск.

С. Ньютон указывает[556], что, согласно немецким источникам, 10 – 11 мая 1943 года фельдмаршал Манштейн побывал в штабе генерала Гота для обсуждения тактических деталей предстоящего наступления. Формальной причиной визита фельдмаршала стал отчет, подготовленный Готом в отношении операций «Ястреб» и «Пантера», которые Гитлер и Генеральный штаб сухопутных войск первоначально рассматривали в качестве предваряющих наступление под Курском.

План операции «Ястреб» (нем. «Habicht»), приказ о подготовке которого Гитлер отдал 2 марта, предусматривал удары оперативной группы «Кемпф» и 1-й танковой армии по двум сходящимся направлениям, чтобы ликвидировать выступ на реке Донец юго-восточнее Харькова, в районе Чугуева и Изюма. Затем фюрер санкционировал планирование операции «Пантера» (нем. «Panther»), еще более крупного наступления 1-й и 4-й танковых армий с целью выбить противника с Центрального Дона и вернуть фронт обратно на рубеж, проходящий от Волчанска через Купянск до Сватово. Согласно предварительному плану этих операций, подготовленному штабом группы армий «Юг» к 23 марта 1943 года, фельдмаршал Манштейн рассчитывал здесь на применение всех тех танковых и моторизованных дивизий, которые впоследствии были выделены для операции «Цитадель». По поводу дальнейших наступательных действий Манштейн исходил из предположения, что его группа армий дополнительно получит в виде усиления не менее девяти пехотных дивизий от Генерального штаба сухопутных войск или из других групп армий.

Ответ Гота, ориентировочно составленный в начале апреля, затрагивал проблемные вопросы по поводу численности и расположения войск, предназначенных для указанных предварительных наступательных операций. Прежде всего, Гот заметил, что Генеральный штаб сухопутных войск, вероятнее всего, не предоставит дополнительных подкреплений, тогда как танковые и моторизованные дивизии понесут тяжелые потери еще до главного наступления. Однако основной причиной возражений командующего 4-й танковой армией против вспомогательных наступлений была проблема вероятного вмешательства в ход боевых действий советских стратегических резервов. Хотя Гот соглашался, например, что пять танковых и моторизованных дивизий, включенных в состав 4-й танковой армии, могут пробить оборону русских, но утверждал, что этих сил явно недостаточно для сражения с бронетанковыми резервами врага. По оценкам Гота, перед его фронтом Красная Армия сосредоточила танковый и гвардейский механизированный корпуса, тогда как еще два танковых корпуса находились в составе советской группировки на участке 6-й армии группы «Юг» на фронте по реке Миус, и такое же количество подвижных соединений противника было в районе севернее Белгорода. Кроме того, согласно сведениям воздушной разведки и других источников разведывательной информации, к северу от Купянска находились еще три танковых и один механизированный корпуса из стратегического резерва. С учетом отдельных танковых полков и бригад противника, это означало, что рассредоточенные по трем направлениям одиннадцать немецких танковых и моторизованных дивизий, в каждой из которых на тот момент в среднем насчитывалось около семидесяти танков, должны действовать против десяти вражеских танковых и механизированных корпусов (не менее 1 500 танков. – П. Б.). Для этого, сделал вывод Гот, группе армий «Юг» потребуются не только все пехотные дивизии, обещанные Генеральным штабом, но также четыре или более танковых дивизий дополнительно.