Реформатор после реформ. С. Ю. Витте и российское общество. 1906-1915 годы - Элла Сагинадзе

Сходной позиции при характеристике деятельности сановника придерживалась и газета «День». Постоянный автор издания И.М. Бикерман высоко оценил государственные таланты Сергея Юльевича: «На всех делах Витте ‹…› лежит печать широкого размаха и отчетливой мысли. Он всегда знал, чего хочет, и ясно видел пути, ведущие к цели». Но, по мнению Бикермана, «своими финансовыми и экономическими мероприятиями он больше содействовал упрочению старого строя, чем многие прославленные специалисты по упрочению основ»^[860]. Любопытно, что «День», выходивший с 1912 года, издавался на средства банков и вместе с тем в нем сотрудничали видные социалисты. Сочетание социалистических идей и банковского капитала было неожиданным. Издатель газеты, крупный столичный банкир Лесин признавался в частном разговоре бывшему редактору И.Р. Кугелю: «Уже на бирже от меня шарахаются и шепчут: “Лесин стал социалистом”»^[861]. Газета отличалась независимостью суждений, в частности была известна открытыми выступлениями по самым острым политическим вопросам^[862].

Этими противоречиями политики Витте определялись и оценки его государственной деятельности. С одной стороны, как отмечали современники, он привнес в российскую хозяйственную жизнь много нового, в том числе способствовал модернизации российской экономики. C другой же – все его усилия были направлены на сохранение старого политического порядка.

В одной из провинциальных газет, рассчитанной на массового читателя, претензии в адрес Витте звучали острее:

Богато одаренный природою, ловкий, острый, честолюбивый, покойный государственный деятель выдвинулся в эпоху безвременья, найдя секрет прикрыть язвы государства и народное невежество плащом блестящих финансовых комбинаций. Он умел кидать кому нужно кости в нужный момент для спасения колебавшегося и трещавшего по всем швам приказно-патриархального строя и в этом смысле занимает одно из первых мест в рядах величайших политических «комбинаторов»^[863].

Оценки со стороны «массового» издания не противоречат выводам «солидной» прессы. Этот, на первый взгляд, малозначительный факт служит прекрасным доказательством устойчивости и распространенности подобных оценок. Невозможно представить, чтобы между редакторами газет, рассчитанных на различную аудиторию и вышедших в разных городах в один и тот же день, существовала договоренность о том, что и как писать о Витте. Скорее, чуткие к распространенным в обществе настроениям публицисты лишь сумели подметить их общую тональность и использовали расхожие, устоявшиеся штампы.

Много внимания в посмертных статьях о Витте уделено Портсмутскому мирному договору с Японией. В целом общественное мнение в оценке данного события не было единым. Например, невыгодным России компромиссом считал этот документ Меньшиков^[864]. О Портсмутском мирном договоре, восклицали в «Русском знамени», «…каждый русский думает с невольным содроганием»^[865].

Напротив, либеральные издания отдавали должное дипломатическому искусству Витте, проявленному в 1905 году. «Только малодушные или недобросовестные люди, – утверждали “Биржевые ведомости”, – осуждали безобидный для нас выход из тяжкой японско-корейской авантюры. Портсмут останется лучшим, наиболее почетным и прочным памятником международно-политической деятельности С.Ю. Витте»^[866]. Самой блестящей страницей деятельности сановника называл Портсмут и знаменитый журналист А. Яблоневский на страницах «Киевской мысли»^[867]. О Портсмутском договоре написали десять из девятнадцати изданий, причем шесть из них отнесли мир с Японией к заслугам сановника.

Не могли обойти вниманием и Манифест 17 октября 1905 года. Так, в шестнадцати из девятнадцати просмотренных мной изданий можно встретить упоминания об этом документе. Черносотенные партии, яростные сторонники неограниченного самодержавия, оценили Манифест 17 октября соответственно. Критикуя Витте за «космополит-либерализм» и «рабское заимствование» западных конституционных идей, совершенно чуждых историческим традициям России, «Русское знамя» бранило первого российского премьера: «Такому сановнику не жаль ни природы неограниченного Самодержавия Русских Царей, ни нашего самобытного строя. Каждый проект его будет отдавать парламентаризмом и казаться, право, подготовительным шагом к республике»^[868].

Либеральная печать, напротив, причисляла манифест к историческим заслугам графа. «17 октября оказалось неразрывно связано с его именем. И за эту золотую дату история, как и современники, простят ему прегрешения вольные и невольные», – заявлял «Голос Москвы»^[869]. Вместе с тем в этом вопросе даже самые убежденные сторонники конституционного пути развития России не были готовы отнести себя к соратникам Витте. Уже упомянутый А.С. Изгоев, признавая акт 17 октября одной из основных заслуг Сергея Юльевича, констатировал, что «все симпатии Витте лежали на стороне державного абсолютизма»^[870]. М.М. Ковалевский утверждал, что считать Витте либералом было бы большим заблуждением – он «был консерватор в лучшем значении этого слова»^[871]. Наконец, видный кадет И.В. Гессен в «Речи» писал: «Какое наивное заблуждение – считать его “отцом русской конституции” ‹…› Он хотел ограничиться только своим всеподданнейшим докладом»^[872].