Великая война не окончена. Итоги Первой мировой - Леонид Млечин

В германском искусстве и литературе экспрессионизм был очень заметен. Его поклонники горячо поддержали Первую мировую, надеясь, что она покончит со старым порядком. Но они быстро разочаровались. В марте 1916 года художник Франц Марк был смертельно ранен осколком гранаты под Верденом.

«Никогда эпоха не была так охвачена отчаянием, ужасом, – вспоминал критик Герман Бар. – Никогда человек не был столь мал. Никогда не был он столь обеспокоен. Никогда радость не была столь далека, а свобода столь мертва – и вот раздается вопль отчаяния: человек вопиет о душе, единый крик поднимается из нашего времени. И искусство тоже вопиет во тьме, зовет на помощь, призывает дух: это экспрессионизм».

Через несколько лет нацисты назовут экспрессионизм «дегенеративным искусством».

«Лучше чужая кровь на лезвии твоего ножа, чем чужой нож в твоей крови» – эта фраза принадлежит немецкому писателю Герману Лёнсу, который в 1914-м пошел добровольцем на фронт. Он был широко известным «патриотическим писателем», восторгался «старыми добрыми временами», патриархальностью сельской жизни. Он написал роман «Вервольф», один из героев которого говорит: «Настоящий немец убивает разбойника раньше, чем тот успевает поднять руку». Лёнс погиб в первом же бою в сентябре 1914 года.

Его поклонники-нацисты использовали название романа «Вервольф» для создания в конце Второй мировой подпольной организации, которая должна была действовать в тылу наступающих войск союзников: отравлять продовольствие и колодцы, совершать диверсии на транспорте. Но объявленная Гитлером партизанская война даже не началась.

А вот создателя теории относительности, которая изменила современную физику, Альберта Эйнштейна потрясло обращение немецких ученых «Призыв к культурному миру», в котором кайзера называли «знаменосцем мира» и поддерживалась война Германии против «монголов и негров».

Альберт Эйнштейн, член Прусской академии наук, писал об этом всплеске псевдопатриотизма: «Европа, обезумев, совершила что-то невероятное. Такие времена показывают, к сколь жалкой породе животных мы принадлежим. Я испытываю смешанное чувство сострадания и отвращения».

Роза Люксембург, одна из видных деятелей социал-демократии, возмущалась бездействием Интернационала, вялостью рабочего класса. Писала: «Постыдное банкротство Интернационала непоправимо!» Она считала, что после войны придется разобраться с «предателями».

Летом 1914 года ни одна сколько-нибудь заметная сила не возразила против начала Первой мировой войны. Даже влиятельная партия немецких социал-демократов, считавшихся противниками военных конфликтов. Имело значение то, что война началась с Россией, а царский режим в Европе устойчиво ассоциировался с казаками, погромами и подавлением рабочего движения.

4 августа депутаты рейхстага от социал-демократической партии Германии, которые еще несколько дней назад устраивали антивоенные митинги, полностью поддержали кайзера и вместе с другими фракциями проголосовали за предоставление правительству военных кредитов.

Слово предоставили депутату Гуго Гаазе от социал-демократической фракции.

– Империалистическая политика привела к роковым для Европы последствиям. Ответственность падает на тех, кто проводил эту политику. Нашей вины здесь нет. Мы стоим перед неумолимым фактом войны. Нам грозят ужасы вражеского нашествия. В случае победы русского деспотизма, запятнавшего себя кровью лучших сынов своей страны, наш свободный народ может потерять многое, если не все. Мы должны подкрепить делами наши слова о том, что в минуту опасности мы не бросим нашу родину на произвол судьбы. При этом наши действия не противоречат принципам Интернационала, всегда признававшего право каждого народа на национальную независимость и на самозащиту. Мы надеемся, что жестокие страдания военного времени вызовут у миллионов людей нового поколения отвращение к войне и они проникнутся идеями социализма и мира. Руководствуясь этими принципами, мы голосуем за военные кредиты…

Социал-демократы поддержали то, что именовалось «гражданским миром», а в реальности было добровольным отказом от политической борьбы и партийной деятельности.

Роза Люксембург протестовала против войны. В марте 1915 года ее арестовали. Через год «Красную Розу», как ее тогда именовали, выпустили. И опять арестовали. Ее выпустили 8 ноября 1918 года, и она бросилась помогать созданию коммунистической партии. А в январе 1919 года ультраправые расквитались и с Розой Люксембург, и с руководителем компартии Карлом Либкнехтом, который с балкона дворца Гогенцоллернов в Берлине объявил о начале революции в Германии – через два часа после того, как социал-демократ Филипп Шейдеман провозгласил создание республики.

Вожди немецкой компартии были непреклонными людьми, готовыми сражаться и умереть за свои принципы. В название своей последней передовой статьи для партийной газеты Либкнехт вынес слова из письма Люксембург, написанного в тюремной камере: «Несмотря ни на что!»

15 января Розу Люксембург и Карла Либкнехта схватили, привезли в отель «Эден» на Нюрнбергерштрассе, где пытали и допрашивали. Потом отвезли в парк Тиргартен и убили. Как выразился один знаменитый историк, «это был последний успех династии Гогенцоллернов и первая удача нацистов».

Тело Либкнехта нашли и доставили в городской морг. Люксембург застрелили, к ее рукам и ногам проволокой привязали груз и сбросили в канал. Тело вытащили из воды только через пять месяцев. Похоронили на берлинском кладбище Фридрихсфельде, установили памятник. В 1935 году нацисты разорили могилы Люксембург и Либкнехта, их останки бесследно исчезли.

Роза Люксембург, ее стойкая, но глубоко продуманная и обоснованная позиция и по сей день вызывают восхищение. В 1985 году посвященный ей фильм немецкого режиссера Маргарет фон Тротты завоевал приз на фестивале в Каннах.

…Выдающийся композитор Арнольд Шёнберг создал атональную музыку и новый метод композиции – додекафонию, сильно повлиявшую на классическую музыку XX столетия и музыкальную эстетику. Он воевал в австрийской армии. Воспринимал войну против Франции на свой лад – как продолжение борьбы в искусстве против композиторов, не принимавших новой музыки. Шёнберг уверенно писал: «Мы их заставим уважать немецкий дух и поклоняться немецким богам».

Патриотизм и военное прошлое ему не помогли. После прихода нацистов к власти композитор уехал в США. Шёнберг изумленно писал: «После войны среди моих учеников-арийцев не оказалось ни одного фронтовика, они отсиделись дома. А почти все евреи воевали и имели ранения».