Сила шаманов. Боевая и лечебная магия индейцев Дикого Запада - Юрий Стукалин

«Есть много способов отличить колдуна от шамана, хотя большинство людей, обладающих мощной Силой, практикуют и то и другое, – говорили чирикауа апачи. – Человек мог жить рядом с колдуном и не знать об этом. Например, колдуньей могла быть его жена».

Ни один колдун никогда открыто не признавался в своих злодеяниях и свои ритуалы всегда проводил тайно. Все признания от колдунов получали под давлением и даже под пытками. Но иногда случалось, что люди просто хвастались умением колдовать или угрожали наслать беду, но среди апачей все эти случаи без исключения происходили в изрядном подпитии. Однако поступать так было крайне опасно, потому что кто-нибудь мог поверить этому человеку. Чирикауа помнили одного человека, который, напиваясь, обязательно говорил кому-нибудь: «Я колдун и собираюсь убить тебя». И однажды люди его убили^[562].

Воины черноногих, окуривание священным дымом Душистой травы. Худ. Дж. Шарп

Любая прямая угроза наслать беду и даже намек, который мог быть расценен как скрытая угроза, заставляли людей быть настороже. Один навах жаловался: «Вчера пять навахов-ювелиров, работавших у зуньи, приходили к моему хогану. Они были пьяны. Моя жена закрылась в хогане, и один из них заглянул в окно и сказал:

– Мы просто хотим узнать, где проходят танцы, может, и ты пойдешь с нами туда?

– Нет. И я не люблю шум у своего дома. Если хотите напиться, идите отсюда прочь.

– Если тебе не нравится, как я говорю, тебе бы лучше поостеречься. А то ведь тебе может стать плохо.

Такое впечатление, что он говорил о заклинаниях анжин. Если сегодня или завтра кто-нибудь из моих родных заболеет, значит, этот парень говорил о колдовстве»^[563]. Можно не сомневаться, что при внезапной болезни одного из родных или несчастного случая молодого наваха ожидала печальная участь.

Любые нестандартные, необычные для индейского сообщества действия человека сразу же вызывали у окружающих опасения, что этот человек – колдун. Например, если апач бегал обнаженным, его соплеменники могли приписать это к колдовским действиям. Дух-покровитель мог указать человеку колдуна во сне. В этом случае прямо не сообщалось, что тот или иной человек был колдуном, а об этом свидетельствовало его необычное поведение. Например, как рассказывал один шаман навахо: «Во сне я увидел группу мужчин, которые шли по камням и жевали их словно хлеб. Я понял, что они колдуны, потому что кто еще станет жевать камни?»

Еще одной характерной чертой колдунов у апачей и навахо считались их сексуальные отклонения, особенно инцест. У апачей публичное избиение в случае обнаружения сексуальных отношений между родственниками было самым мягким из наказаний. Иногда таких людей даже сжигали. Иногда их убивали сами родители. Раньше, если люди не знали о том, что они дальние родственники, и женились друг на друге, их ни в чем не обвиняли, но они часто расходились. Но если родственники женились, зная об этом, их убивали, как колдунов. С начала XX века убивать близких родственников, женившихся друг на друге, перестали, но все равно подозревали в колдовстве. Времена изменились, и индейцы понимали это. «Молодые люди теперь стали подобны собакам и козлам», – с горечью жаловался один из стариков чирикауа апачей.

О действиях колдуна мог узнать шаман, что обычно происходило во время церемонии лечения им больного. «Тогда он скажет тебе, что такой-то человек наслал на тебя болезнь», – говорили индейцы.

Под подозрение в колдовстве у чирикауа апачей в первую очередь попадали:

1. Вороватые и злые люди.

2. Те, кто угрожал другому человеку, после чего угроза сбывалась.

Маска ворона, Северо-Западное побережье. XIX в.

3. Люди, совершавшие различные странные действия. Например, если человек уходил на вершину горы и танцевал голым, это давало соплеменникам повод к подозрению его в колдовстве. «Шаман всегда выполняет церемонию перед людьми или в доме. Колдуны всегда уходят подальше и совершают странные действия», – объясняли апачи.

4. Люди, совершающие действия, не принятые в данном сообществе. Например, человек, несущий кости животных и пытающийся спрятать их от посторонних глаз. «Даже если ты не колдун, но делаешь что-то странное, ты попадешь под подозрение… Чирикауа должен быть очень осторожен. Когда человека обвиняют в колдовстве, для этого всегда есть какая-то причина».

Существовали и другие причины для подозрений. Например, необычные амулеты, которые человек носил скрытыми от чужих глаз под одеждой. Колдуны никогда не носили хороших вещей – человек наверняка является колдуном, полагали апачи, если он богат, но не носит чистые одежды. Также существовало поверье, что колдуны не переносят оленьего мяса, и если один из них съест его, то его вырвет.

Чирикауа рассказывали историю о том, как один шаман долго обвинял некоего человека в колдовстве, а затем сказал, что имеет специальное средство – корень, порошок которого, если насыпать его в какой-либо напиток, убьет выпившего его колдуна, но обычным людям вреда не причинит. Во время одного из собраний так и произошло – после того как обвиненный в колдовстве ушел домой, у него сильно разболелся живот, и спустя несколько дней он умер. Кроме него, никто не пострадал^[564]. Подобные случаи известны на всей территории Северной Америки, и зачастую все таинство заключалось в подсыпанном конкретному человеку яде. Несомненно, так произошло и на этот раз.

Исследования Кейта Бассо среди западных апачей, проведенные в середине XX века, показали, что подозрения в колдовстве возникали не наугад, а исходя из определенных критериев, на которых и основывалось обвинение. Следует отметить, что некоторые из них были весьма расплывчатыми, что порой приводило к расхождению во мнениях относительно виновности того или иного человека. Бассо систематизировал их следующим образом. Все критерии он поделил на две части – поведенческие и неповеденческие. К первой группе относили людей, чьи поступки могли указывать на желание нанести вред жертве. Во вторую группу входили «люди, обладающие Силой», «люди, не принадлежавшие к клану жертвы» и «мбайен – люди от 30–36 лет до возраста угасания сексуальной активности».