Дагестанская сага. Книга II - Жанна Абуева

– А ты чего домой не идёшь?

– Здрасте, Курбан Рамазанович! – чуть растерялся парнишка.

– Да вроде виделись уже сегодня не раз. Ждёшь кого?

– Н-нет… то есть… нет!

– А, ну понятно! Тогда пойдём, поможешь мне!

Вручив Арсену целую кипу каких-то рулонов, декан отправил его в лабораторию, и Арсен поплёлся выполнять поручение, а когда возвращался обратно, то увидел на другой стороне улицы Аделю, которая, помахав подружке рукой, впорхнула в готовый отъехать автобус.

* * *

Аделя училась на технологическом курсом ниже, и с момента её появления на факультете жизнь Арсена обрела совершенно особый смысл, превратившись в состояние перманентного ожидания её появления в институтском коридоре, во дворе, вестибюле или в раздевалке.

Семья Адели была достаточно в городе известной, уважаемой и авторитетной, хотя авторитет этот её отцу пришлось зарабатывать чуть ли не с нуля, как, впрочем, и состояние, весьма, по советским меркам, приличное. Когда-то Абдулатип Махмудович, в юности просто Латип, покорённый неяркой, но какой-то необычайной красотой юной Гульнары, вознамерился во что бы то ни стало завоевать девушкино сердце и руку. Сердце Гульнары ему ответило, а вот руки пришлось добиваться довольно долго, тем более что она была уже обещана другому претенденту. Обстоятельство сие Латипа особо не смутило, и, недолго думая, он предложил Гульнаре выбор: полную ярких красок жизнь в любви, то есть с ним, либо унылое и безрадостное существование в браке с нелюбимым претендентом. Подумав, девушка выбрала любовь, чем немало разгневала родителей, отказавших ей в приданом и посоветовавших «жить той жизнью, которую сама выбрала».

Жизнь, на первых порах крайне трудная в плане быта, была ярко расцвечена любовью, а потом фортуна и вовсе улыбнулась им, предоставив Латипу возможность отправиться на учёбу в партшколу города Ростова, после чего его партийная карьера резко пошла в рост.

Гульнара тоже не сидела сложа руки. Быстро проявив организаторские способности, она пошла директорствовать в школе, где до этого работала учительницей младших классов.

Единственная между их двумя сыновьями дочка Аделя, унаследовав от матери неброскую, необычную красоту, а от отца волю к победе, была всеобщей любимицей и в семье, и на курсе, а больше Арсена её уж точно не любил никто.

Разумеется, девушка это чувствовала. Как было не чувствовать, если взгляд Арсена не просто горел, а обжигал, и если собственный её взгляд то и дело натыкался на него, словно он был везде и повсюду, если всезнающие, всевидящие девчонки с факультета тут же принимались многозначительно переглядываться и перешёптываться, стоило кому-то произнести имя Арсена. Словом, Аделя догадывалась, хотя сам парень, скованный непривычной для него робостью, никаких активных шагов пока не предпринимал.

* * *

Запыхавшись, Арсен едва успел протиснуться в переполненный автобус и тут же стал искать глазами Аделю. За спинами пассажиров ему никак не удавалось увидеть девушку, но он упорно продолжал высматривать её, пока не увидел, наконец, знакомый голубой беретик, из-под которого выбивались непослушные пряди золотисто-русых волос.

Аделя стояла, ухватившись за поручни и прижатая со всех сторон толпой. Арсен, не отрывая взгляда от её лица, всё смотрел и смотрел на девушку, переживая в душе всю гамму чувств и не слыша спонтанно вспыхнувшей перебранки возвращающихся под конец дня усталых и раздражённых людей.

Наконец, Аделя подняла голову и увидела юношу. Первым её порывом было отвернуться, но она, словно приняв для себя решение, не стала отводить взгляда, а всё продолжала смотреть прямо в глаза Арсена.

Так, разделенные толпой, они стояли и смотрели друг на друга, пока автобус, резко завернув на улицу Дахадаева, не остановился из-за внезапно заглохшего мотора. Двери открылись, пассажиры стали пробираться к выходу, а молодые люди всё продолжали стоять, уже никем не разделенные.

Через несколько секунд Арсен приблизился к девушке и сказал:

– Пошли пешком!

Аделя согласно кивнула, и они вышли из автобуса, весело помахав водителю, всё копавшемуся в моторе.