Легендарный Корнилов. "Не человек, а стихия" - Валентин Рунов

Неожиданно на сторону начальника штаба стал и генерал Назаров.

– Нет, господа, насильственная эвакуация атамана невозможна. У генерала Каледина осталось только одно – это его большое чистое честное имя. И этим именем может распорядиться только он сам, по собственному усмотрению. Никто не имеет права мешать ему в этом…

На этом вопрос о насильственной эвакуации Каледина из Новочеркасска был снят. Офицерский конвой отпустили, Назаров убыл для организации обороны города. В Атаманском дворце осталось всего несколько человек.

Закончив с делами в своем рабочем кабинете, Каледин пригласил к себе полковника Сидорина и продиктовал ему приказ, который потребовал немедленно довести до войск. Он гласил:

«Части Добровольческой армии сосредоточиваются в районе города Ростова. Перед донскими партизанами на Сулинском фронте встает роковая необходимость стрелять в своих же донских казаков. Это недопустимо ни при каких условиях.

Каждый партизан, каждый отдельный партизанский отряд может считать себя свободным и может поступать с собой по своему усмотрению. Кто из них хочет, может присоединиться к Добровольческой армии, кто хочет, может перейти на положение обывателя и скрыться. Этим я открываю фронт с единственной целью – не подвергать город всем ужасам гражданской войны».

Подписав приказ и убедившись, что он отправлен в войска сразу несколькими посыльными-казаками, в третьем часу дня Алексей Максимович прошел в комнату жены, которая в это время беседовала с одной из посетительниц. Обсуждался вопрос организации дополнительного питания для раненых. Каледин не стал вмешиваться в разговор, несколько минут посидел в стороне и, не сказав ни слова, вышел. Он прошел в маленькую комнату, расположенную рядом с его рабочим кабинетом, которую занимал брат Василий Максимович, и плотно закрыл за собой двери.

Оставшись один, Алексей Максимович снял форменную тужурку с двумя Георгиевскими крестами, аккуратно повесил ее на спинку стула, лег на кровать и выстрелил из револьвера в сердце.

Тело Войскового атамана в первые дни после его смерти покоилось в небольшой церкви Атаманского дворца. Вечером 1 февраля оно было торжественно перевезено в Войсковой собор, где состоялась панихида. А на следующий день при огромном стечении народа Каледин был похоронен на городском кладбище рядом с кладбищенской церковью. Из членов Войскового правительства на похоронах присутствовало всего семь человек. Остальные к этому времени покинули Новочеркасск, спасая собственные жизни, семьи, ценности…

Большевики с радостью встретили весть о смерти Каледина. Газета «Правда» в те дни писала: «Борьба клонится к концу. Буржуазно-помещичья контрреволюция в агонии; она умирает, разбитая и обессиленная, и выстрел Каледина в свой собственный череп символизирует эту позорную смерть…»

После гибели Каледина борьба на Дону еще некоторое время продолжалась. 29 января Войсковым Атаманом был избран генерал А. М. Назаров, который в этот же день ввел смертную казнь за неповиновение войсковому командованию и объявил новую всеобщую мобилизацию. Но эти меры уже не могли спасти положения. 2 февраля красногвардейский отряд Г. К. Петрова у станции Глубокая разбил полуторатысячный отряд полковника Чернецова, сам командир отряда был убит. Остатки белоказачьих войск с боями начали отходить к Ростову, преследуемые превосходящими силами противника. Город, незадолго до этого оставленный Добровольческой армией, оборонять было некому. 23 февраля Ростов был взят красными, после чего их основные силы были брошены против Новочеркасска.