Подъем Испанской империи. Реки золота - Хью Томас

Последствия были предсказуемыми – аборигены перестали контактировать с европейцами. Они перестали поставлять им рыбу и другие продукты как раз тогда, когда у испанцев закончилась мука. Ни одно испанское или европейское растение еще не дало урожая, хотя сын адмирала, Фернандо, докладывал о том, что бараний горох, пшеница, тростниковый сахар, дыни, огурцы и виноград уже начали расти возле Ла-Изабеллы. Пришлось нормировать еду. Климат был далек от идеального для европейских злаков, да и болезни тут оказались не редки. Золото находили отнюдь не постоянно.

Колумб не хотел заниматься урегулированием кризиса. В первую очередь считая себя «адмиралом океана» и первопроходцем, он решил сложить с себя обязанности губернатора и вице-короля и 24 апреля отправился в поход на запад к таким островам, как Куба, которую он видел лишь мельком во время своего первого путешествия.

Адмирал оставил свою новую островную колонию на попечение своего брата Диего, а также отца Бойля, который был председателем совета. В совете также заседали великий альгвасил Педро Фернандес Коронель, Алонсо Санчес Карвахаль, друг Колумба из Баэсы, а также бывший королевский придворный Хуан де Лухан^{552}. Колумб перед своим отбытием объяснил, что скоро придет провизия из Испании, но дожидаться, сбудется ли его предсказание, он не стал. Для тех, кого он оставил на острове, это выглядело как дезертирство – ведь он оставил им лишь два корабля, поскольку остальная часть флота либо вернулась в Испанию с Антонио де Торресом, либо утонула вместе с Каонабо. Авторитет Колумба после этого так и не восстановился.

Перед отправлением адмирал написал королю и королеве в Испанию. В письме было много курьезных преувеличений: говорилось, что река Яки шире Эбро, земли Сибао – больше, чем Андалузия, и в Сибао больше золота, чем где бы то ни было в мире. Он вновь писал о том, что ничто ему не мешает обратить индейцев в христианство, кроме незнания их языка, – хотя вообще-то, «Диего Колон», индеец, захваченный во время первого путешествия, к тому времени знал основы кастильского, так что у адмирала был как минимум переводчик на язык таино.

Это письмо Колумб не смог отправить в Испанию немедленно. Ни один корабль не был готов к плаванию. Так что на тот момент меморандум Колумба, что был отвезен Торресом монархам, был для двора единственным источником информации о новых Индийских островах.

Торрес со своими двенадцатью кораблями тридцать пять дней шел до Кадиса, прибыв туда 7 марта 1494 года^{553}. Некоторые из вернувшихся вместе с ним сообщили, что многое из того, что писал Колумб, было смехотворно преувеличено – что в Ла-Изабелле недостаточно провианта, что Колумб незаконно арестовал казначея Берналя Диаса де Писа и что система дани, которую должны были платить индейцы, не работает. Золота мало, золотых копей нет. Монархи и их двор находились в то время в торговом городе Медина-дель-Кампо, в замке Ла-Мота, построенном шестьдесят лет назад. Придворные были расквартированы по богатым домам, чьи владельцы разбогатели на торговле шерстью с Фландрией. Один из них принадлежал к семье писателя Гарсиа Родригеса де Монтальво, автора (или переписчика)«Амадиса Галльского», который, как мы предполагаем, как раз в то время работал над этим замечательным шедевром. Другой дом принадлежал семье будущего летописца завоевания Мексики, Диаса де Кастильо. Королеве всегда нравилась Медина-дель-Кампо: она находилась не так далеко от ее места рождения, Мадригаль-де-лас-Альтас-Торрес, а также была недалеко от Аревало, где Изабелла выросла^{554}.

У правителей Испании в то время было множество иных забот, помимо Индийских островов. Великий инквизитор, доминиканец фрай Томас де Торквемада, всячески подталкивал их к тому, чтобы отдать старое еврейское кладбище в Авиле под площадку для строительства нового монастыря Святого Фомы^{555}. Было совершено несколько аутодафе и осуществлено еще несколько странных наказаний по отношению к тем, кто признал свою теологическую вину^{556}. После всех осуждений того месяца папа Иннокентий VIII признался, что его взгляд на инквизицию слишком близок к взгляду королевы^{557}.

Торрес, хотя и был умным человеком, привез с собой золота чуть больше, чем на 11 миллионов мараведи, а также некоторые не слишком дорогие пряности и просьбу о срочной поставке припасов^{558}. Фердинанд был разочарован, поскольку ему нужны были деньги в Европе, и он мечтал о том, что сможет использовать индийское золото для своих целей в Италии. Когда Торрес в апреле предстал перед королевским двором, с ним были Петер Мартир, а также придворный из Севильи, Мельхор Мальдонадо. Также там были Пералонсо Ниньо, кормчий, и Хинес де Корвалан – те, кто вместе с Охедой ходили в глубь Эспаньолы в поисках золота. Все они, как ни странно, довольно хорошо говорили об адмирале. Мартир, находясь под впечатлением их речей, писал своему итальянскому другу Помпонио Лето об огромных количествах золота, которое ждет их там, о «золотом изобилии»^{559}.

Десятью днями позже, 13 апреля, монархи написали Колумбу ободряющее письмо и приказали брату адмирала, Бартоломео Колону, приготовиться к отплытию на Индийские острова с тремя каравеллами провианта. Бартоломео наконец-то вернулся из обескураживающего путешествия во Францию и Англию и теперь стремился присоединиться к своему старшему брату^{560}. Корона также назначила второго сына адмирала, Фернандо, в пажи инфанту Хуану – так же, как и его старшего брата Диего. Берарди, друг Колумба из Флоренции, предоставил Бартоломео деньги на закупку всего необходимого для плавания^{561}.

Бартоломео отплыл на Ла-Гомеру, взял здесь на борт сотню овец и в мае вышел в Атлантику^{562}. Между тем Фердинанд Альварес, один из королевских секретарей, от лица Короны ответил на все пункты меморандума, отправленного Колумбом с Торресом. По ходу дела он направил одно или два довольно строгих требований Фонсеке, который все еще был королевским чиновником, управлявшим Индийскими островами, – например, «учитывая то, что адмиралу отсылается мясо, пожалуйста, убедитесь в том, чтобы оно было хорошего качества»^{563}.